— Человеку принято иметь слабости. Даже сильные мира сего ими обладают. Так уж получилось, по великой насмешке судьбы, что наиболее талантливый из Вестников, оставшихся в мире, игрок. В самом плохом смысле этого слова. Причем, игрок весьма посредственный и азартный. Это, согласитесь, ужасное сочетание.

Максутов глубоко затянулся, с удовольствием наблюдая, как глаза Вельмара бегают по строчкам, а губы бесшумно шевелятся, повторяя прочитанное.

— Я даже подумать не мог, что в Ваши годы можно задолжать такие суммы и стольким влиятельным людям. Вексель, который Вы держите в руках, к примеру, принадлежит господину Горлову. Тому самому, который получил право ремонта всех домов в Петербурге. Припомните, не Вы ли были на обсуждении, когда принималось решение, кому передать столь жирный куш?

— Это просто совпадение, Игорь Вениаминович, — вслед за губами побелело и все лицо Вельмара. — Горлов ни о чем подобном меня не просил!

Максутов пожал плечами, словно сомневаясь в словах Вестника.

— А еще есть господа Широков, Уклюев, Честин, — будто бы между делом проговорил он. — Тоже не мелкие сошки в Петербурге. И все удивительным образом возвысились в последнее время.

— Я!.. Я!..

Было видно, что Вельмар находится в совершеннейшем потрясении, близком к истерике, если не сказать большего. Чем Максутов откровенно наслаждался. Вестник ему никогда не нравился. И даже силы, которые пробудились, а если быть точнее, открылись явственнее в нем, симпатий молодому человеку не прибавили.

— Только подумайте, как отреагирует Его Величество, если узнает о таких серьезных проступках, — сочувственно покачал головой Максутов. — Вряд ли обрадуется.

Он докурил сигарету, вытащил ее из мундштука и смял в пепельнице. А сам все это время не сводил взгляда с Вельмара. Бедняга ловил каждое его слово. И прикажи Максутов Вестнику сейчас прыгать на одной ноге, тот бы несомненно послушался. Ловушка окончательно захлопнулась, у жертвы не было ни малейшего шанса выбраться.

— Итак, мы приходим к тому, с чего начинали, — заключил Максутов. — Вы должны применить все усилия, чтобы обелить меня перед Его Величеством. Как — неважно.

— Вы… Вы и есть тот конкурент? — Вельмар схватился за стол так крепко, что суконная ткань съехала на бок.

— Забавно слышать это от Вестника. Вы же такие вещи должны знать наверняка. Разве нет?

Максутов хотел сказать еще что-то. Невероятно хлесткое и одновременно с тем издевательское. Но осекся. Потому что Вельмар запрокинул голову и затрясся, словно в припадке. Смерть собеседника никак не входила в планы Игоря Вениаминовича, поэтому он вскочил на ноги и бросился к Вестнику. Но именно в этот момент Илья Викторович пришел в себя. Если подобное можно было так назвать.

Глаза некогда испуганного Вельмара были подернуты белой пеленой, как у незрячего. А в нем самом появилась какая-то непонятная и необъяснимая уверенность. В Вестнике проснулась сила. И Максутов почувствовал ее.

Он видел, как белая взвесь клубится внутри хрупкого тела, бурлит, норовя взорваться. И теперь необъяснимое чувство беды охватило уже Максутова. Уверенность и насмешливость исчезли с лица Его Превосходительства. Осталось лишь тревожное ожидание. И Вестник не заставил себя долго ждать.

— Не ты! — громовым голосом произнес он.

— Что — не я? — на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки Игорь Вениаминович.

— Тот, кто может все изменить. Тот, от имени которого вздрогнет само мироздание. Тот, кто все разрушит. Он принесет ужас, кровь и смерть!

— Это… — Максутов на мгновение замер перед вопросом, хотя ответ на него знал отлично. — Это мальчишка?

— Он, — кивнул Вельмар или та сущность, какой он сейчас являлся.