— Нужно рассказать остальным Идущим по Пути, — встрепенулась Изольда. — Надо поднять всех Сирдаров!

— Не успеем, — ответил я. — Концентрироваться на каждого — занятие долгое. А Триада уже близко. Скажи, Сирдар, ты с нами?

Наверное, я не должен был так поступать. Не в праве припирать его к стенке, ставить перед трудным выбором. Но что стоило Сирдару отказаться? Ведь мог попросту отойти в сторону. Однако он ответил утвердительно.

— С вами.

Именно в этот момент я вспомнил о коротком Пути моего недавнего противника. И понял все. Опасения подтвердились. Я и есть истинная причина его скорой смерти. Но это — не мой выбор.

— Они близко, — сказал я. — Давайте встретим гостей.

Все это время мне удавалось находиться на грани реальности и Потока, наблюдая за возмущениями линий-волн. И увиденное пугало. На нас двигалось настоящее Цунами. Могучая, сметающая все на своем пути сила из трех Сирдаров.

И когда катаклизм замер в нескольких десятках метров от моей хижины, я даже немного удивился.

Триада, шагающая в ногу, как общий единый организм, замерла, обратившись к своему предводителю. И Старец заговорил.

— Я видел много Идущих по Пути. Кто-то был более достоин Потока, кто-то менее. Кто-то достиг просветления, кто-то нет.

— Но еще не было ученика хуже, чем я, так? Как говорила моя географичка, такого как ты, Кулик, у меня еще не было!

Я приложил невероятное усилие, чтобы улыбнуться, хотя колени ходили ходуном. Изольду и вовсе откровенно потряхивало.

Потому что мы чувствовали, как меняются линии-волны Потока рядом с нами. И им не было сил сопротивляться. Казалось, что не было. Вместе с тем я не собирался отдать свою жизнь дешево.

— Ты должен сойти с Пути, — сказал Старец. — И тогда многие останутся живы.

— И еще больше людей умрет, если я послушаюсь Вас.

Это был разговор слепого с глухим. Хотя бы потому, что мы имели разное представление о том самом моем Пути.

— Что происходит? — неожиданно появился мой наставник.

Его скорый приход немного меня успокоил и придал уверенности. Конечно, в текущей расстановке шахматных фигур на доске это нас усилило, но партия все равно казалась проигрышной.

— Сирдары решили воспрепятствовать всеми возможными способами моему прохождению Лабиринта, если я все правильно понял, — ответил я. — И даже такое неприятное действие, как убийство, не сможет их остановить.

— Сирдар? — в голосе Плешивого послышалась робкая надежда на то, что я заблуждаюсь.

Но с каждой секундой их молчания смутные сомнения все более покидали сознание наставника. Он понимал. Он прозревал.

— Отступись, — сказал Старец. И я понял, что это последнее китайское предупреждение.

— Ни за что! — произнес я, окончательно входя в Поток.

Можно ли противиться цунами высотой в несколько сотен метров, когда яростные волны обрушиваются без всякой жалости? Когда в воздухе повисает тяжелый железный дух смерти, от которого скрипит на зубах и появляется неприятный привкус крови на языке? Когда черная вода закрывает собой даже солнечный свет, возвещая о скорой кончине?

В тот момент я не задумывался об этом. Лишь нащупал покрепче свою линию, чуть потускневшую на фоне всего остального, взбудоражившего Поток. Изольда запоздала на долю секунды, но тут же встала рядом. А следом я протянул линию сначала недавнему противнику, а затем и наставнику.

Исходя из того, чему нас учили, я делал все неправильно. Ведь у каждого человека должен быть свой Путь. Но я совсем недавно понял, что в жизни не бывает четких правил.