– Шел бы ты отсюда, пока не наваляли, – вежливо предложил ему я.

– Кто мне наваляет. Ты, что ли, козел?

Тут я понял, что дипломатические переговоры зашли в тупик. Я сам был сторонником мирного разрешения конфликта. Таким становишься, когда с десяток раз получаешь по лицу. Вот только есть индивидуумы, которые миролюбие воспринимают за слабость. Поэтому тут действовать нужно быстро и резко. Как в футболе. Чуть зазевался – упустил момент.

Мажор даже среагировать не успел. Удар у меня тяжелый, выверенный. Тот лишь плюхнулся на газон, удивленно хлопая глазами и держась рукой за лицо. Мои ребята подобрались, готовясь накинуться на противника. Они тоже тонко чувствовали ситуацию. Только москвичи драться не собирались. Обступили поверженного товарища и завопили на все лады, привлекая внимание. Сам мажор с запозданием вскочил, почему-то глядя поверх меня. А потом закричал.

– Реф! Товарищ судья, вы видели?! Он меня ударил. Дисквалифицируйте этого…

Видимо, мажор хотел добавить какое-то обидное слово. Возможно, намекая на очередное парнокопытное животное. Однако сдержался. Ага, мышечная память она такая. Эх, его бы к нам на Портянку дня на три, совсем бы человеком сделали.

– Кого дисквалифицировать? – будто бы удивился проходящий мужчина в ярко-желтой футболке. – На нем и формы нет. Да и вообще турнир не начался. Давайте лучше расходитесь.

Из взглядов москвичей сейчас можно было высекать искры. Но совету они вняли. Медленно и неохотно побрели прочь, то и дело оглядываясь.

– Не можешь ты спокойно жить, Коля? – вкрадчиво поинтересовался рефери.

– Стараюсь, Василий Степаныч – ответил я, – получается плохо. Москвичи первые начали.

– Первые начали, – передразнил меня пузатый судья. – Как ребенок, ей богу, Коля.

Он обернулся, посмотреть, не глядят ли на нас, а после подал руку. Я ее пожал.

– Ты хоть знаешь, кому в морду дал? – спросил он.

– Мудаку, который не умеет себя вести, – честно признался я.

– У мудака фамилия есть. И фамилия эта Спиридонов.

– Сын того самого, который за «Динамо» гонял?

– Ага. А этот за нашу молодежку уже привлекается. Непростой парень. Ты бы аккуратнее, хотя чего уж теперь… Петрович где? – спросил он.

– Обещал прийти. Задерживается, наверное.

– Давайте, через двадцать минут начало. И не лезь сегодня больше никуда. Выясняйте все на поле, – сказал он и тут же поспешил добавить. – В пределах правил, разумеется.

– Постараюсь.

Я проводил его взглядом и открыл рюкзак, вытаскивая фишки. А после расставил их по полю. А сам быстро переоделся. Прям здесь. Вот еще время тратить, чтобы до раздевалки добежать.

– Федя, Белый, мячи принесли?

– Ага.

– Давайте, в три колонны. Ведение мяча до середины, потом передача. Я пока Ибру разомну.

Ибрагим – худой длинный татарин был нашим вратарем. Вообще, талантливый пацан, что называется, с данными. Если бы у нас еще тренировки вратарей были – так он точно бы стал. А так играл в основном на рефлексах. Единственное, за все года научился позицию правильно занимать. Но по технике был сыроват.

Вот и сейчас он ловил мячи с моих подач, пытаясь сразу фиксировать их стертыми почти до пальцев перчатками.

– Ибра, твои сегодня будут? – спросил я.

– Неа. Отец на работе, мать с малым, – ответил тот.

Я кивнул, хорошо. Когда на матче присутствовали родители, играл наш вратарь плохо. Всегда волновался, оглядывался, ожидая реакции.