Впрочем, истина для Гитлера была делом десятым. «Протоколы сионских мудрецов» – фальшивка? Ну так и что! Антисемитизм – наиболее ценная часть нашего пропагандистского арсенала: нужно все пороки либерализма приписывать проискам евреев, и тогда люди в борьбе с этими происками будут неизбежно приходить к «нашим» идеалам. Ведь чтобы прижать любое меньшинство, требуется отказаться от всеобщего равенства перед законом – а это серьезнейший шаг к фашизму.

Весьма разумно. Сегодняшние коммунисты тоже вполне планомерно расшатывают демократию, делая вид, что ополчаются всего лишь на еврейское засилье. Да и демократический «бардак» служит веским аргументом в пользу тоталитаризма – особенно в качестве реакции на либеральную утопию: развитому обществу, многочисленные части которого выполняют необходимые, но соперничающие функции, действительно нужен человек, принимающий окончательные решения, полагающий предел свободной борьбе социальных сил. Но абсолютизируем – и будем иметь: «Все должны быть рабами одного». По-видимому, повторяю, это общий закон: всякая модель социального устройства, не допускающая внутренних противоречий и неопределенности, точно и окончательно отвечающая на все социальные вопросы, неизбежно является протофашистской. Поэтому окончательная победа над фашизмом невозможна, ибо стремление к максимальной простоте, к непротиворечивым и исчерпывающим моделям всех явлений – одно из тех важнейших свойств нашего разума, которые создали современную науку: все должно быть объяснено, ничто ничему не должно противоречить. И так легко эти правила Аристотелевой логики незаметно распространить на принципы социальной жизни…

Единственное противоядие от простоты фашизма, которая хуже воровства демократии, – прививка трагического мировоззрения, предполагающего мир противоречивым и неисчерпаемым, неуправляемым и непредсказуемым.

Иными словами, мироощущение может быть лишь трагическим или утопическим.

Стараясь уловить сущность фашизма, по-видимому, не следует особенно считаться со сложившейся практикой словоупотребления, ибо фашистскими слишком много раз называли режимы, отнюдь не претендовавшие на радикальное обновление структуры общества, а только жесткими или даже жестокими средствами не позволявшие одной его части поглотить другую. А фашизм – это именно стремление подогнать структуру общества под какой-то заранее избранный идеал, в котором все социальные противоречия будут преодолены раз и навсегда, в котором на все вопросы будет дан раз и навсегда правильный ответ. Если попытаться выразить суть фашизма одним словом, то лучше всего подошло бы, пожалуй, слово «планирование» – тотальное планирование дел и мыслей, предлагающее полное и окончательное разрешение всех конфликтов, в том числе и таких, в которых недопустима победа ни одной из сторон.

Никакие реальные общественные проблемы такого планирования не требуют – его требует лишь психология тоталитарных лидеров. Да-да, социальных причин, с неизбежностью предопределяющих возникновение тоталитаризма, не бывает – бывают только факторы, благоприятствующие его появлению, но возникает он лишь тогда, когда общественное движение, порожденное этими факторами, возглавит тоталитарная личность. То есть личность, не ведающая сомнений, знающая окончательный ответ на все мыслимые вопросы и поклоняющаяся только собственной воле, личность, которую не интересует ни богатство, ни почести, ни даже успех какого-то реального дела – вернее, интересует, но лишь во вторую или десятую очередь, а в первую очередь ей требуется, чтобы все делалось так, как ей когда-то почему-то втемяшилось.