Психологическая опасность сегодняшней политической ситуации заключается еще и в том, что нынешняя либеральная идеология ничего не дает политическим наркоманам: она не сулит ничего грандиозного, а просто «нормальную» жизнь (то есть именно ту, в которой наркоман не находит ничего пьянящего), она не обещает разом покончить со всеми мировыми безобразиями, а больше советует каждому устраивать собственные дела, она не стремится объединить народ для универсальной великой цели, подчиняя «отсталую» часть населения «передовой», – она всего лишь развязывает руки деятельному меньшинству, пассивному же большинству лишь обещая выигрыш в отдаленном будущем и т. д.

Сегодняшняя всеобщая и полная деидеологизация, стремящаяся покончить со всеми претензиями на универсальность, может нечаянно отнять у людей и смысл их существования – увы, не все способны жить одними лишь будничными личными интересами или найти удовлетворение в творчестве. Да, «аристократов духа», которых к тотальному и тоталитарному толкают подобного рода нематериальные мотивы, всегда бывает немного, но – их обычно достает на закваску, а остальную массу составляет гораздо более простая публика. Выражение «простой человек» здесь и далее используется в специфическом значении, слабо связанном с уровнем образования: «простой человек» – это человек, имеющий простую, то есть лишенную противоречий и неопределенности, модель социального бытия. Все возможные разновидности фашизма в широком смысле этого слова – красного, коричневого, белого, зеленого – можно определить как бунт простоты против непонятной и ненужной, а потому враждебной («паразитической») сложности социального бытия. Для «простого человека» в мире непереносимо много лишнего – белоручки, нытики, чиновники, журналисты, абстракционисты, волосатики, извращенцы… Если он токарь – для него может оказаться паразитом всякий, кто не стоит у станка («пролетарский фашизм»), если он крестьянин, в паразита может превратиться и токарь – вкупе со всем городским населением (возможен даже «пастушеский фашизм»), для «простого технаря» лишним может стать любой гуманитарий, в глазах «простого гуманитария» технарь может выглядеть существом если уж не совсем бесполезным, то, по крайней мере, низшим, которому, по крайней мере, следует слушаться высших. Фашизм есть стремление части какого-то многосложного целого уничтожить либо в лучшем случае подчинить своему диктату остальные органы. Боюсь, фашизм никогда не станет ни чем-то навсегда миновавшим, ни чем-то исключительным. Возможно, сползание в фашизм – неустранимая опасность всякого общества, где широкие массы всерьез участвуют и даже доминируют в решении вопросов, в которых еще ни разу не сошлись мудрецы. Может статься, многообразие социальных целей и взаимосвязей вообще превышает познавательные человеческие возможности и протофашистская страсть дать очередной «последний и решительный бой» очередным «паразитам» может быть ослаблена не столько глубиной постижения общественных проблем, сколько скромностью, отказывающейся от всех глобальных учений, от претензий обеспечить универсальную победу Добра над Злом. Полезной антифашистской прививкой могло бы даже оказаться представление о том, что мир безысходно трагичен, что зла, которое нужно отрезать и выбросить, просто не существует, что оно растворено во всем, или, если угодно, зла вообще не существует, а существует лишь гипертрофия необходимого, но частного добра.