|
Случалось, и от окопников попадало, палят из всякого оружия, едва до аэродрома доберется, все крылья в дырьях, троса болтаются, колеса хромают. В починке месяцами сиживал, к девкам из аэродромного обслуживания на посиделки ходить повадился -- война! Но одного немца-таки уговорил, орден и отпуск за него с Карельского фронта получил. Дело было так -- свез он почту на передовую, и там ему раненого командира вместе с пустыми мешками засунули. Командир пехотный, злой, в земле весь, стонет и матерится. Летчик был хоть и колхозник, но не шалопай, дорожил профессией, самолетом и жизнью своей, держал в самолете медицинский и продуктовый запас. Еще пулемет Дегтярева прятал -- мало ли, приземлят вражеские асы в лесу иль в болоте, отстреляется, уйдет, во всяком разе живым не дастся, до последнего будет биться, как велели в летном училище. Сердце как будто чуяло неладное. Дал он раненому из запасов выпить и поесть, пулемет рядом с ним сунул, тот и успокоился, заснул. Летчик мчится по небу домой и орет свою любимую песню охальную, благо никто не слышит. Боевой "кукурузник" привык к такого рода песням, подхрюкивает одобрительно. В это время и возник он, враг-то. Вынырнул, холера такая, из облаков, на хвост насел, песню слушает и сбивать не торопится -- летчик пистолет достал, по врагу пальнул да и командира разбудить надеялся. Не разбудил. Устал командир в боях. Еще пальнул -- немец газ сбросил, то приблизится, то приотстанет от "кукурузника" и большой палец, зараза, показывает, хорошо, дескать, стреляешь, отчаянный ты Иван, гут... Ну что вот ты с ним, с варнаком, сделаешь -- у него техника, скорость, оружие убойное, надоест спектакль, нажмет на гашетки, да ежели по бензобакам. Бросал летчик "кукурузника" с крыла на крыло, ногами топал, орал: "Эй, пехота! Проснись! Погибнем!.." Бог пособил, не иначе. Проснулся командир, продрал глаза, врага увидел совсем рядом, но тоже тот еще попался русак, с гонором. Поднял флягу, приложился, немец-летчик ему маячит, не все мол, пей, мне оставь маленько. Но какой же русский водку оставит врагу? Допил командир все до капелюшечки и в истребитель флягу фуганул. Чего тому пемцу-издевателю помстилось, не узнать нам никогда. Должно быть, срок жизни его пришел к концу, Бог его или еще кто приговорил. Он от хвоста "кукурузника" отсунулся, вроде как на поворот взял, и в это время наш боевой и бухой командир из "дегтяря" весь диск ему на добрую память высыпал... -- Я с тех пор в полет только полную флягу, "дегтярь" брал да исключительно про милку и про бутылку пел, -- тряся головой и обнажая три коричневых зуба, рассказывал сосед. -- А и во всей эскадрилье эта патриотическая песня с моего почина распространилась. |
