|
Кузьма схватил меня и поволок. Мы кое-как добрались до жилых огней. Кузьма бросил меня на крыльцо и забарабанил в дверь. Нам тотчас открыли, и чей-то голос, обыкновенный, человечий, земной, проговорил: -- Проходите, проходите. Придерживаясь за притолку, я шагнул в сени, потом в избу, где горел яркий электрический свет и пахло ребячьими пеленками. -- Ну что, перетрусили, курортники? -- с улыбкой разглядывал нас хозяин. -- Не бродите, где не следует, да еще ночью, -- зачерпывая воды из кадушки, добавил он. Кузьма немного отпил из ковша, подал его мне, утер рукавом лицо. -- Что же это было? -- Кошки. -- Кто-о-о?! -- Кошки, -- пояснил хозяин. Он вытер нос мальчишке, ходившему подле скамейки, и продолжал: -- Они, заразы, загрызут, если оплошаешь... Похолодела у меня мокрая спина. Кошки? Неужто те шаловливые друзья детства, мирные лентяи? -- И те и не те, -- с тяжелым вздохом сказал хозяин и начал рассказывать. ...Было на свете село Славянывка. Спалили его фашисты. Разбрелись жители кто куда. А кошки остались. Людям было не до кошек. И фашистам было не до кошек. А кошки плодились. Они забивались в разрушенные печи и на холодных подах, на остывших загнетах рожали детенышей. Уж никто не забирал украдкой котят у кошек и не топил их, как это делалось испокон веков, и никто их не кормил. Кошки выловили и съели всех мышей, крыс, добрались до сусликов, караулили птиц, и те уже не решались вить гнезда вокруг Славянывки. А если и вили, боялись подать голос. Потом кошки раскапывали могилы, и люто грызлись, сатанея от мертвечины. Когда жители вернулись в родной омертвленный край и поставили новую Славянывку в стороне от прежнего места, кошки приноровились таскать из дворов цыплят. Весной, во время мартовского разгула, они насмерть забили тех кошек, которых славянывцы привезли с собой. Неуловимые, злые, стремительные, шлялись они по деревне ночью, царапались под окнами на чердаках, а утром куда-то исчезали. Люди обращались в сельсовет за помощью, из сельсовета обратились в райисполком. Председатель райисполкома вначале подумал, что его дурачат. А потом пришел в неописуемое изумление и растерянность. Еще никто и никогда не воевал с кошками. И никто не знал, как это делать... Наговорился хозяин и уснул. Угомонились и затихли дети. Управилась с делами хозяйка, закрыла накрепко дверь, загородила ставнями окна и тоже легла спать. Я не могу уснуть. Сдавило горло, заложило грудь. Судорожный кашель перешиб дыхание, подхватил меня с постели. |
