Росс вдохнул и медленно выдохнул.

— Что ж, так тому и быть. Видишь ли... Меня-то это дело не особо заботит...

— Так брось его, и пусть решает закон.

— Но оно заботит Демельзу, и потому я хоть и неохотно, но глубоко вовлечен. Я виделся с Дрейком Карном и убежден, что он говорит правду, когда утверждает, что Джеффри Чарльз отдал ему Библию в подарок. Таким образом, это дело я рассматриваю как злоупотребление правосудием, осознанно сфабрикованное тобой, а также как объявление войны, которой я пытался избежать.

Джордж перевернул страницу письма, которое писал, и пошелестел бумагами, но не ответил.

— Если юношу признают виновным и приговорят, тем самым ты вынудишь меня нарушить обещание, данное тебе два года назад, хотя мне сложно его держать, — Росс помолчал, гадая, как передать свою мысль как можно более кратко. Всё в нем восставало против открытой конфронтации. Он коротко сказал: — Шахтеры могут устроить беспорядки.

— Сейчас повсюду беспорядки.

— До сих пор здесь было вполне спокойно. Я думаю... Я верю, что мое влияние на местных жителей помогает держать их в узде. Но не твое, Джордж. Уж точно не твое. С тех пор как закрыли Уил-Лежер, ты стал самым непопулярным человеком в округе.

Джордж встал.

— Убирайся из моего дома. Этот спектакль не поможет!

— Нет, погоди. Я почти закончил. Я не собирался устраивать драматических сцен, но позволь подчеркнуть то, что я уже говорил: переехав сюда, ты стал заложником собственной судьбы. Почти всем, что ты сделал: перекрыл старые тропы, огородил общественные земли, разрушил молельный дом, закрыл Уил-Лежер, хотя она была еще прибыльной, ты добился крайней непопулярности среди шахтеров и простонародья. Да, не у сквайров, которым ты так желаешь угодить. Но среди остальных. Эта непопулярность сейчас пока ничем не грозит, но это основа, на которой многое может быть построено. Если парнишка отправится в тюрьму, я об этом позабочусь.

Джордж подошел к окну и поправил шторы.

— Не обманывайся. Эти беспорядки среди черни уже подошли к концу.

Росс стряхнул еще немного грязи на ковер.

— Так редко случается, Джордж. Толпа редко прибегает к насилию. Мятежи, если их можно так назвать, проходят достаточно мирно. Когда люди получают желаемое, они обычно расходятся по домам. Но толпу сложно контролировать, как ты прекрасно знаешь. Она состоит из отчаявшихся, голодных людей, а не злобных и пьяных. Ты когда-нибудь видел день выдачи жалованья даже на такой маленькой шахте как моя? Сложно помешать людям с деньгами в карманах разойтись по пивнушкам и их пропить. Обычно шахтеры напиваются вполне чинно, стычки быстро заканчиваются. Но если их на это подбить, они могут легко превратиться в пьяную толпу. Тогда мятеж, если его направить на нужную цель, становится жестоким кошмаром.

— Угрозы? — спросил Джордж. — И ты называешь их обещаниями? Это обыкновенные угрозы самого отвратительного толка, и ты не посмеешь их выполнить. С твоей-то репутацией, и когда графство так озабочено сохранением законности и порядка, тебя просто повесят за такое!

— Что ж... — пожал плечами Росс. — Значит, это угроза. Но у тебя нет свидетелей, Джордж. Ты слишком скоро отослал поверенного. Следовало бы позаботиться о свидетелях на случай, если возникнут беспорядки.

— И позволить другим тебя повесить? И это говорит благородный защитник бедноты!

— В этом случае я вовсе не благородный защитник бедняков. Я уже сказал. Я не готов быть джентльменом. Сейчас я борюсь с тобой за свободу глупого мальчишки, к несчастью, моего шурина. Вот и всё.

Джордж повернулся и опустил плечи.

— Ты пытаешься запугать меня пустым хвастовством. Ты никогда на это не осмелишься. Даже на мгновение. Иди домой к своей неграмотной жене, займись делами своей крохотной шахты и забудь об этих иллюзиях.