— А... — сказала Агата. — Ах, да. Но когда же?

— Потом она вернется в Труро и закончит платье там. Еще полно времени!

— Время. Вот в чем дело. Нет времени. Наступит одиннадцатое августа, а ничего не будет готово. Как там зовут твою... Венна?

— Морвенна... Она... нехорошо себя чувствует, — прокричала Элизабет.

— А что с ней? И где мое кольцо с топазом?

— Здесь. В этом ящике! Куда вы его положили!

— Да? А, ну да. Оно не годится. Я уже говорила. Суставы распухли. Его нужно расширить.

— Сделаем. Джордж об этом позаботится.

— Джордж ни о чем не стал бы заботиться, если бы мог, — сказала Агата с неожиданной живостью. Она закашлялась и вытерла слюну с губ кружевной оборкой ночной сорочки. — Попроси об этом Фрэнсиса, девочка моя. Он позаботится. После смерти я оставлю это кольцо тебе.

— Мне не нужно ваше кольцо, — ответила Элизабет, но так тихо, что тетушка Агата всё равно не услышала.

Сегодня Элизабет нездоровилось. Проблемы с Морвенной, а в особенности с Джеффри Чарльзом, сломили ее физически. Вчера она отправила сына в Кардью, его лицо побелело от ярости, и впервые он так явственно напомнил Фрэнсиса. Джеффри Чарльз и Джордж всегда ладили — поначалу Джордж прилагал особые усилия, чтобы подружиться с мальчиком, но ссора по поводу шахтера проложила между ними первую глубокую трещину.

Конечно, в свои неполные одиннадцать лет Джеффри Чарльз сильно зависел от их мнения и подчинялся указаниям, но Элизабет невыносимо было видеть в его глазах гнев и бунтарство. В будущем это доставит неприятности. У нее было нехорошее ощущение, что отношения Джорджа и Фрэнсиса, начавшиеся с теплой дружбы и закончившиеся непримиримой враждой, могут повториться в случае с сыном Фрэнсиса. Это сильно расстраивало Элизабет, она считала, что любое отчуждение между мужем и сыном приведет к тому, что сын отдалится и от нее, а возможно, она и вовсе потеряет его любовь.

Она ненавидела того человека, который каким-то образом втерся Джеффри Чарльзу в доверие, и ненавидела Морвенну за то, что та это допустила.

— ...и еще мне нужно новая бархотка, — проговорила тетушка Агата. — Старая рассыпалась, и мне нужна действительно новая. Ты могла бы послать за ней в Труро... Эй, куда это ты?

— Мне пора! Нужно повидаться с Джорджем! И проведать Морвенну! Я вернусь!

До чего же ужасно кричать. Это придавало каждой фразе фальшивую значимость.

— Дай ей прострела и ревеня. Я всегда это рекомендую. Поставит на ноги в один миг. Ох уж эти современные девицы — постоянно страдают животом.

Она продолжала говорить, даже когда Элизабет выскользнула за дверь и с облегчением вдохнула свежего воздуха в коридоре. А теперь еще один визит. И снова из чувства долга. Но как бы глупо и дурно ни вела себя Морвенна, Элизабет все-таки ощущала свою ответственность за ее будущее.

Она постучалась, но ответа не последовало, и Элизабет вошла. Морвенна вскочила с кресла, в котором дремала. Она не спала ночью, и теперь, в тепле, ее сморило.

— Прошу, садись, — сказала Элизабет. — Тебе лучше?

— Благодарю, Элизабет. Я... даже не знаю... Кажется, жара нет.

Морвенна потянулась за очками. На ее щеках еще виднелись следы высохших слез.

Элизабет села и стала перебирать висящие на поясе ключи.

— Сегодня я напишу твоей матушке и попрошу ее приехать.

— Я сама ей написала. Но такая жалость, что ей придется тащиться в такую даль. Вы могли бы отослать меня почтовой каретой.

— Мы считаем, что тебе лучше с ней увидеться и объясниться. В конце концов, в какой-то степени мы тоже виноваты. Если тебе доверили Джеффри Чарльза, то твоя матушка доверила тебя нам. Мы попробуем объяснить свои неудачи — и твои, и наши.