— Или еще куда, — заметил Толли.

— Шесть... Двенадцать... По меньшей мере четырнадцать, — сказал Дрейк, — если поднимут тревогу. Но вы надеетесь проникнуть туда, не поднимая тревогу?

— Это вполне возможно.

Они двинулись только после одиннадцати. Только что вышел тонкий серп луны. Голландец считал, что часовой на воротах сменяется в десять вечера, в шесть утра и в два ночи. Окружающая монастырь стена была около десяти футов высотой, ее венчали стальные зубья, чтобы помешать проникновению. Дверь в стене — дубовая с железными скобами, а решетка в ней находилась в пяти футах от земли. Услышав стук, часовой открыл дверцу решетки и увидел двух посетителей.

— Quels poissons pêche-t-on ici?

— А? А? — пискнул Толли. — Voici mon prisonnier! Un Anglais qui s'échappe de votre petite crèche! Je l'ai attrapé près de chez moi!

Он схватил Боуна за воротник и встряхнул.

— Пустите! — засипел Боун. — Отпустите! Вы меня задушите!

После долгого молчания засовы отворились. Часовой высунулся наружу.

— Qu'y a-t-il? De quoi s'agit-il? Qu' voulez-vous? Je ne sais pas de…

Толли пырнул часового ножом в живот.

Тот вскрикнул, но крик потонул в бульканье хлынувшей изо рта крови. Боун подхватил падающего часового. Толли прошел дальше, ко второму солдату, показавшемуся из караулки. Росс следом за ним, но Толли оказался проворней, орудуя железным крюком. Второй француз рухнул, звякнув ружьем, саблей, пряжкой и прочим снаряжением. Через минуту все налетчики оказались за стеной, закрыли за собой дверь и стали ждать и прислушиваться.

После страшного грохота настала тишина. Только сверчки пиликали свое скрипичное соло у подножия стены. В большом здании слева показалось шесть огоньков. Они подождали, пока зажгутся другие. Справа находилось другое приземистое здание. Прачечная? Стояла полная темнота. Рядом заухала сова.

Росс наклонился и осмотрел второго француза.

— Этого ты тоже убил, — сказал он Толли.

Трегирлс сгорбился и кашлянул. От усилий проснулась его астма.

— Ты так нежно не сможешь. Как этим-то, — он поднял свой крюк.

Росс заставил их прождать дольше, чем кто-либо хотел. Потом они двинулись по траве, по гравийной дорожке и снова по траве к двери главного здания монастыря.

Там была маленькая дверь из крепкого дуба, но без смотровой решетки. На стене над дверью висел фонарь, но не горел. Росс резко и властно постучал и стал ждать. Ничего не произошло. Он попробовал звонок, но безрезультатно. Он снова постучал.

Раздались шаги, приглушенные французские слова. Человек явно не ожидал появления старшего офицера, в лучшем случае лишь одного из часовых по ерундовому делу. Зазвенели ключи. Скрипнула дверь. Показался мужчина в исподнем с фонарем в руках. Росс ткнул пистолетом ему в грудь. Мужчина открыл было рот, чтобы закричать, но поднятые пальцы Росса его остановили, и он сделал шаг назад. Толли подхватил готовый выпасть из рук фонарь. Дверь гулко захлопнулась за их спинами. Оказавшись внутри, Нэнфан связал часовому руки, а Боун заткнул кляпом рот.

Дверь в конце коридора была приоткрыта, на отделанные деревянными панелями стены и плитки пола лился луч света. Росс скользнул туда, Толли и Дрейк за ним. Когда они добрались до двери, в ней показался человек. Росс толкнул его обратно, и все бросились следом. Там оказалось еще четверо: трое играли в карты за столом, четвертый стул пустовал. На столе лежали деньги, стояли стаканы и кувшин. Четвертый человек стоял у окна и надевал мундир.

— Стоять, — велел Толли. — Не двигаться! Одно движение, и вы покойники.

У Джаки Хоблина был второй пистолет, у Эллери — третий. Теперь все ввалились в помещение, Нэнфан и Боун держали того человека, которого схватили первым.