К этому времени они уже дошли до противоположной стороны поля и направились к воротам, ведущим в сад Тренвит-хауса. Крыша особняка с печными трубами уже виднелась сквозь кроны окрестных деревьев. Как только Морвенна подняла задвижку на воротах, за их спинами послышались чьи-то шаги. Это оказался Дрейк, пустившись вдогонку, он полпути пробежал через поле, вприпрыжку пробираясь по кочкам и камням.

Настигнув их и не переставая улыбаться, он с трудом переводил дух. В руках Дрейк нес огромную охапку колокольчиков, гораздо больше той, что была у Морвенны, и протянул цветы ей.

— Вы потратили кучу времени, болтали с нами, а могли бы собирать цветочки. Я набрал их для вас. Спасибо вам и хорошего вечера.

Морвенна с Джеффри Чарльзом стояли и смотрели вслед убегающему Дрейку. Морвенна огляделась и убедилась, что их никто не видит. Среди колокольчиков в той охапке был розовый кукушкин цвет и белые сердечники. Учитывая скорость, с которой Дрейк нарвал эти цветы, букет получился очень даже неплохим. По его глазам Морвенна поняла, что это именно тот букет, какой дарят девушкам. Она была возмущена таким дерзким поступком, можно подумать, она ему ровня. А Дрейк тем временем уже вприпрыжку бежал обратно в лес.

Глава пятая

Десятого июня, в Богодухов день, Росс поехал навестить Кэролайн Пенвенен. Ему надо было в Труро по делам и за покупками, и он предложил Демельзе доехать с ним до Киллуоррена, побыть там несколько часов с Кэролайн, а затем не торопясь вернуться домой. Демельза отказалась.

— Во-первых, меня тошнит. Это не продлится долго, если я правильно помню, но пока что меня тошнит, и трястись верхом у тебя за спиной мне радости не добавит. А во-вторых, мне придется взять лошадь из шахты.

Когда Росс добрался до Киллуоррена, Кэролайн уже ждала его в гостиной, куда его провели. Он сообщил, что Демельза с ним не приехала, но не объяснил почему (это была, на его взгляд, одна из немногочисленных странностей в характере Демельзы — болезненное желание скрывать ото всех беременность до самого последнего момента).

— Но и тебе не было нужды… — ответила Кэролайн.

— Очень даже была. Полагаю, у тебя нет новостей?

— Я дважды писала в Адмиралтейство, но они ответили, что у них пока нет сведений.

— Нет сведений о Дуайте или о «Тревейле»?

— О «Тревейле», насколько я понимаю. Вот последнее письмо. Во всем этом унизительно еще и то, что у меня нет официального статуса. Я ему не жена, не сестра, не кузина, не его бык, не его осел и вообще не имею к нему отношения. Я до сих пор не говорю никому о нашей помолвке, поскольку это может легко дойти до дядюшки Рэя.

Росс думал, какой же тонкой и исхудавшей она выглядит в длинном темном платье. Высокий яркий подсолнух внезапно пожух.

— Ты чем-нибудь питаешься, Кэролайн?

Она взглянула на него.

— Мне не дозволено иметь свои секреты?

— А с окончанием сезона охоты ты хоть куда-нибудь выбираешься? Смена обстановки, компании?

— Самая лучшая компания в мире — это моя лошадь.

— Но к нам ты не приезжаешь.

— Я не хочу отсутствовать более двух-трех часов.

— Дорогая, советы давать легко, я понимаю, но даже если оправдаются самые худшие ожидания, тебе надо думать о своей жизни.

— Зачем?

Он встал со стула, на который только что уселся, и положил письмо на комод.

— Конечно, я со своим меланхоличным нравом — последний, кто вправе давать тебе наставления. Это совет Демельзы. Думаю, она в любых жизненных обстоятельствах всегда найдет десять весомых причин для того, чтобы продолжать жить и радоваться. Но даже я призываю тебя…

Он умолк.