— Хорошо. Ей же лучше. Дрянная ситуация, да? В Новом Орлеане считают, что прекрасно разобрались с монстрами и магией, и они постоянно появляются.

— Что правда, то правда.

— Так, — произнес он, когда мы заносили очередную партию коробок в здание, — ты слышала о старом Липскомбе? Как раз был там, когда Хойт Байер обвинял его посреди улицы в том, что тот украл его женщину.

Я улыбнулась.

— Нет. Расскажи.

* * *

История была хорошая, но с душком, обманом, страстью и предательством. Хорошая сплетня для Нового Орлеана.

Я разобрала последнюю кучу, когда часы с кукушкой начали бить полдень. Они были в форме маленького коттеджа, потемневшие от возраста. В полдень с первым ударом маленькая девочка в красной накидке начинала двигаться по дорожке. С шестым ударом с другой стороны следом за ней выходил высокий серый волк с блестящими желтыми зубами. Он забегал следом за ней в коттедж, и когда пробивал полдень, Красная шапочка выкидывала волка за дверь.

— Она почти такая же храбрая, как и ты, — говорил мой отец.

Папа привез часы по частям, когда ездил в Германию за товаром. Я гордилась тем, что именно я собрала их, возилась с шестеренками, пружинками и шурупами, пока они не зазвенели снова.

Обед означал, что пора открывать магазин. Я подошла к двери и увидела Лиама Куинна, который стоял на дорожке, и скрестив руки на груди, рассматривал ассортимент табакерок из Лиможа на окне. Не многим в эти дни были нужны табакерки, но они создавали красивую картину.

На нем были джинсы и аккуратная черна футболка с V-образным вырезом, на щеках была темная щетина. Наверное, он спал так же мало, как и я, но от этого он стал лишь более плутоватым и опасным.

Он сказал, что поговорит со мной о Никс, но часть меня была удивлена увидеть его здесь. Он был новой странной главой моей жизни, и переплет между этими страницами и остальными, все еще казался хрупким и тонким.

Я перевернула знак «ЗАКРЫТО», затем отперла дверь и открыла ее.

— Лиам.

— Клэр. Можно войти?

Я отошла, сделав широкий жест рукой.

— Магазин открыт. Принимаем наличные и жетоны. Сломаешь что-то — покупаешь.

Он фыркнул и вошел.

Я прошла к прилавку, открыла металлическую коробку из маленького сейфа под прилавком и поставила ее рядом с книжкой для кассовых чеков и ручкой.

Лиам в это время ходил по магазину, его взгляд скользил по мебели, антиквариату, еде. Через мгновение он перевел взгляд на меня, будто почувствовал мой собственный, понял, что я наблюдаю за ним. Он был в моем магазине, на моей территории, так что я не отвернулась.

— Никс хочет встретиться с тобой вечером, — сказал он, переходя к главному.

Я поморщилась. Плохое время.

— Мы не можем это перенести?

Он просто приподнял брови, явно не впечатленный моим вопросом.

— Я знаю, что вы оба делаете мне одолжение, — сказала я, поднимая руки вверх. — Просто, по воскресеньям я ужинаю с друзьями.

Я знала, что это было слабое объяснение, больше похожее на оправдание, но ужин был моим еженедельным ритуалом, доза необходимой нормальности. Мне нужно держаться за нормальность, за Гуннара и Таджи.

— Это важно для нас. Просто…

— Это нормально, — сказал он.

— Ага, — произнесла я с облегчением. — Это нормально.

— Во сколько он?

— В семь тридцать.

— Мы можем сходить в шесть. У нас будет полтора часа. Не идеально, но для первой встречи сойдет.

— Спасибо. Отлично. Но как мы там займемся тем, чем должны? Везде мониторы.

— Предоставим это Никс, — сказал Лиам. — Может, она захочет куда-нибудь уйти.