Изменить размер шрифта - +

Через полчаса они входили в ворота замка Помпадур, откуда год тому назад Юстас ушел, поссорившись с дядей.
У подъезда вытянулись в струнку напудренные, расфранченные слуги во главе с толстым дворецким Джонстоном, тем самым, который передал прощальный привет Юстаса его дяде.
– Боже милостивый! – воскликнула Августа. – Здесь шесть огромных лакеев… Что я буду делать с ними?
– Прогони их! – ответил Юстас. – Один их вид нагоняет на меня тоску.
Молодые хозяева поклонились и под взглядами многочисленной прислуги направились, стараясь сохранить свое достоинство, переодеться к обеду.
Скоро они очутились за обедом. Что это был за обед! Он продолжался час с лишним, и в продолжение этого времени шесть лакеев приносили и уносили серебряные блюда. Никогда со времени своей свадьбы Юстас и Августа не чувствовали себя так скверно!
– Но мне вовсе не нравится такое богатство! – произнесла Августа, вставая с места и подходя к мужу, когда дворецкий ушел и закрыл за собой дверь. – Это просто подавляет меня.
– И меня также! – согласился с ней Юстас. – И знаешь, что я скажу тебе, Густи, – добавил он, обняв жену, – я прогоню всех этих чертовых лакеев, продам этот дом, и мы найдем себе местечко поудобнее.
В эту минуту их беседа была прервана самым неприятным образом. Неожиданно двери в столовую отворились, и два огромных лакея внесли кофе, сливки, за ними Джонстон и другое напудренное чудовище внесли коньяк и ликеры.
Августа и Юстас, обнимавший ее, остались, словно парализованные, на месте. Потом Августа отскочила от мужа, Юстас нахмурился и закусил губу, а эти великолепные выдержанные лакеи не выказали ни малейшего смущения, не повернули даже головы и продолжали торжественно шествовать вперед со спокойным видом.
– Право, я не могу выносить этого, – тихо произнесла Августа, когда лакеи исчезли, – я пойду спать, я чувствую себя нехорошо.
– Да, – поддержал ее Юстас, – это самое лучшее, что мы можем сделать. Проклятье! Этот добрый Шорт, почему он не пришел к нам обедать? Пожалуй, здесь нельзя и покурить сигару… Эти черти будут презирать меня за подобное преступление! При моем дяде здесь не позволялось курить, и я курил в комнате буфетчика. Не могу же я теперь пойти туда!
– Почему ты не хочешь курить здесь? – спросила Августа. – Комната огромная, и запаха не будет.
– О, повесить бы их всех! – взорвался Юстас. – Подумай только… дорогие бархатные портьеры! Здесь курить невозможно! Я пойду вниз и покурю там…
Он ушел.

Рано, очень рано, когда Юстас еще крепко спал, Августа проснулась, встала и оделась.
Свет проникал в комнату сквозь богатые занавеси из золотистого шелка, озарял прекрасную резьбу кровати, убранной дорогими кружевами и шелком, драгоценную обстановку комнаты и весело играл на лицах купидонов, изображенных на фресках потолка. Августа посмотрела на окружающую ее роскошь и подумала, что хозяин всего этого великолепия лежит мертвый в убогой могиле на острове Кергелен. Какая насмешка судьбы!
– Юстас! Юстас! – произнесла Августа, подходя к спящему мужу. – Проснись! Мне надо кое что сказать тебе!
– А? Что случилось? – спросил Юстас, зевая.
– Юстас! Мы слишком богаты, мы должны что нибудь сделать с этими деньгами!
– Верно, – ответил Юстас, – прекрасная идея. Что же надо сделать?
– Я хотела бы отдать хорошую сумму – хотя бы двести тысяч, это вовсе не так много для нас – на основание убежища для непризнанных авторов.
– Отлично! – произнес Юстас. – Но надо это обдумать, нельзя же рубить сплеча! Кстати, – добавил он, – ты помнишь, что сказал тебе старик, когда умирал? Я полагаю, что голодные авторы, которых эксплуатировал Мизон, имеют полное право на наши деньги…
– Конечно! – ответила Августа и отошла к письменному столу, чтобы разработать свой проект на бумаге.
Быстрый переход
Мы в Instagram