Если же отпрыски вкладчиков чем-то не устраивали директоров «Ла Гран банк де Женев» или если их сочли бы некомпетентными для выполнения условий контракта, следовало обратиться к их младшим братьям или сестрам с целью установления их соответствия этим условиям. Если же все дети будут сочтены не соответствующими возложенной на них миссии, многомиллионный депозит должен будет дождаться детей в следующем поколении, когда вскроются новые конверты с последующими инструкциями, и сделают это еще не родившиеся на свет чиновники женевского банка. Словом, выход из возможного затруднения был обескураживающим: в следующем поколении!

«Законный сын Генриха Клаузена в настоящее время носит имя Ноэль Холкрофт, живет с матерью и приемным отцом в Америке. В определенный день, назначенный директорами „Ла Гран банк де Женев“», — не менее чем через тридцать лет и не позже чем через тридцать пять лет с настоящего момента, следует вступить в контакт с вышеозначенным законным сыном Генриха Клаузена и ознакомить его с его обязанностями. Ему следует разыскать своих сонаследников и разморозить вклад в соответствии с условиями, изложенными далее. Он станет распорядителем этого вклада, который следует распределить между всеми жертвами холокоста, членами их семей и оставшимися в живых родственниками".

Трое немцев изложили причины, по которым они избрали сына Клаузена главным распорядителем депозита. Ребенок попал в семью достойную и богатую — в американскую семью, помимо всего прочего. Все детали первого брака его матери и ее бегства из Германии держались втайне ее преданным супругом Ричардом Холкрофтом. И чтобы обеспечить эту тайну, 17 февраля 1942 года в Лондоне было составлено свидетельство о смерти младенца мужского пола по фамилии Клаузен, а в Нью-Йорке было соответственно выдано свидетельство о рождении ребенка мужского пола по фамилии Холкрофт. Последующие годы должны были и вовсе предать все эти события смутного прошлого полному забвению. Младенец Клаузен должен был превратиться в мужчину Холкрофта, который не будет связан никакими узами со своим прошлым. И все же это прошлое невозможно было перечеркнуть, и поэтому он был идеальным кандидатом на уготованную ему роль, удовлетворяющим требованиям и целям составленного контракта.

В Цюрихе создавалось международное агентство по контролю за распределением вклада, в то же время источник этих средств должен был содержаться в секрете. И если бы потребовался некто, кто мог бы выступить в качестве доверенного лица, им должен был стать американский гражданин Холкрофт, имена же прочих не следовало упоминать. Никогда. Они же были детьми нацистов, и их разоблачение немедленно возбудило бы подозрения, возникла бы необходимость проверить источник этого депозита, который неминуемо бы вскрылся. И если бы этот депозит подвергся проверке и его источники стали бы известны хоть в наималейшей степени, тут же всплыли бы уже давно позабытые конфискации и экспроприации. И международные суды потонули бы в исках претендентов...

Но в случае, если доверенное лицо не имеет никакого отношения к нацистскому прошлому, не будет и повода для тревоги, для подозрений, для проверки. Не будет и требований о возмещении ущерба по тем давним экспроприациям и конфискациям. Холкрофт будет действовать заодно с двумя другими, и каждый будет обладать правом голоса, но лишь он один может действовать в открытую. Дети Эриха Кесслера и Вильгельма фон Тибольта должны оставаться в тени.

Ноэль опять подумал, кто же такие эти дети Кесслера и фон Тибольта. Скоро он узнает.

Последнее условие контракта было не менее поразительным, чем все предшествующие. Деньги следовало распределить соответствующим образом в течение шести месяцев после размораживания счета. Данное условия обязывало всех троих отпрысков полностью посвятить себя возложенной на них миссии. Именно этого и требовали вкладчики: абсолютной преданности делу. Отныне все трое перестают принадлежать себе, в их судьбе должны произойти глубокие перемены: они должны пожертвовать частью своей жизни.