Ноэль, вспомнив слова Хелден, сказал:

— Проклят без вины.

— Да, — подтвердила она, неожиданно показав поворот, который он чуть было не проскочил.

— В какой-то степени, — сказал Ноэль, поворачивая руль, — Полковник подобен тем троим, что написали женевский документ. Вам это не приходило в голову?

— Приходило.

— Наверное, у вас было искушение сказать ему об этом.

— Да нет, вы же просили не говорить.

Холкрофт взглянул на нее. Хелден смотрела прямо перед собой. Лицо ее выглядело усталым, бледность подчеркивали темные круги под глазами. Она казалась одинокой, и в это одиночество не так-то легко было вторгнуться. Но ночь еще не кончилась. Им надо многое сказать друг другу и принять решение.

Потому что Ноэль начинал думать, что именно младшему отпрыску Вильгельма фон Тибольта будет доверено представлять фон Тибольтов в Женеве.

— Не могли бы мы отправиться в какое-нибудь тихое место? Я думаю, что неплохо было бы нам обоим пропустить по рюмке.

— В четырех-пяти милях отсюда есть небольшая гостиница. Она в стороне. Никто нас не увидит.

Когда они сворачивали с дороги, Ноэль взглянул в зеркало заднего вида. В нем светились огни фар. Это был неприметный выезд с парижского шоссе, без всяких знаков. Тот факт, что у водителя, едущего сзади, были причины использовать именно этот выезд и именно в это время, выглядело слишком подозрительным, чтобы его проигнорировать. Холкрофт только собирался что-то произнести, как вдруг произошла странная вещь. Огни в зеркале исчезли. Их просто больше не существовало.

Гостиница являла собой бывший фермерский дом. Часть газона использовалась под стоянку и была покрыта гравием.

Через арку позади бара можно было попасть в небольшой холл. В нем расположились две пары, явно парижане и столь же явно не хотевшие афишировать свои отношения. На вошедших устремились не слишком приветливые взгляды. В дальнем конце холла виднелся камин с пылающими дровами. Неплохое местечко для беседы.

Их проводили к столику слева от камина. Они заказали два бренди.

— Здесь очень мило, — произнес Ноэль, наслаждаясь теплом от камина и алкоголя. — Не находите?

— Это по пути к Полковнику. Мы с друзьями часто останавливаемся здесь, чтобы поговорить.

— Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов?

— Пожалуйста.

— Когда вы уехали из Англии?

— Примерно три месяца назад, когда мне предложили работу.

— Вы значились в лондонской адресной книге как Хелен Теннисон?

— Да. В Англии имя Хелден нуждается в объяснениях, и я устала их давать. В Париже по-другому. Французы не слишком любопытны в отношении имен.

— Но вы не называете себя фон Тибольт. — Холкрофт заметил, как краска негодования залила ее лицо.

— Нет.

— А почему Теннисон?

— Мне кажется, это совершенно очевидно. Фон Тибольт звучит слишком по-немецки. Когда мы уехали из Бразилии в Англию, было разумно поменять фамилию.

— Просто сменить фамилию? Ничего больше?

— Нет. — Хелден отпила глоток бренди и посмотрела на огонь. — Больше ничего.

Ноэль взглянул на нее. В ее голосе звучала фальшь. Хелден не удавалось скрыть ложь. Она явно что-то недоговаривала, но вызывать ее на разговор сейчас — несвоевременно.