— Я удовлетворена, — повторила она.

— Тогда и я тоже. — Полковник протянул руку Ноэлю. — Спасибо, что пришли. Как вам объяснила Хелден, о моем существовании не очень широко известно; и нам бы не хотелось огласки. Мы будем признательны вам за конфиденциальность.

Холкрофт пожал протянутую руку, удивившись крепкому рукопожатию старика.

— Я тоже хотел бы на это рассчитывать.

— Я даю вам свое слово.

— В таком случае я тоже, — сказал Ноэль.

— Неужели это было ему так нужно, — спросил он. — Так важно меня видеть?

— Очень. Он должен был убедиться, что вы не связаны с «Одессой» или «Возмездием».

— Что все-таки они собой представляют? Он говорил так, будто я должен знать, но я понятия об этом не имею. Я действительно его не понял.

— Это две экстремистские организации, враждующие друг с другом. Обе фанатичные, и обе охотятся за нами.

— Вами?

— Детьми лидеров партии. Где бы мы ни находились, куда бы нас ни занесло.

— Почему?

— "Одесса" стремится возродить нацистскую партию. Ее сторонники повсюду.

— Серьезно? Они реально существуют?

— Абсолютно реально, и это серьезно. «Одесса» использует для вербовки все средства — от шантажа до физических методов. Это гангстеры.

— А... «Возмездие»?

— Эта организация возникла первоначально как общество, созданное уцелевшими узниками концлагерей. Они охотились за садистами и убийцами, тысячи которых никогда не были преданы суду.

— Это что — еврейская организация?

— Среди них есть евреи, но их меньшинство. Израильтяне организовали собственные группы и управляют ими из Тель-Авива и Хайфы. В этой организации в основном коммунисты. Многие думают, что всем заправляет КГБ. Другие считают, что туда устремились революционеры из третьего мира. «Возмездие», о котором говорилось изначально, превратилось в нечто другое. Это — прибежище террористов.

— Но почему они преследуют вас? Хелден взглянула на него.

— Чтобы завербовать. Среди нас тоже есть революционеры. Они втянуты в «Возмездие». А к тем из нас, кто не хочет быть завербованным, применяются самые суровые меры. Мы служим козлами отпущения. Мы для них — фашисты, которых они уничтожают. Они используют наши имена, а часто и трупы, чтобы показать людям, что нацизм жив. Они мало чем отличаются от «Одессы». Их девиз: «Завербуй или убей!»

— Это безумие, — сказал Ноэль.

— Безумие, — согласилась Хелден, — но реальное, а мы молчим. Не хотим привлекать к себе внимание. Да и кому это интересно? Мы — дети нацистов.

— "Одесса", «Возмездие»... Никто из моих знакомых ничего не знает о них.

Ни у кого из них нет причин для этого.

— Кто такой Полковник?

— Замечательный человек, который обречен скрываться до конца своих дней, потому что у него есть совесть.

— Что это значит?

— Он был членом высшего командования и свидетелем ужасов. Но понимал, что сопротивляться бесполезно: другие пытались и были уничтожены. Вместо этого он остался на своем месте и, используя положение, отдавал контрприказы, сохранив тем самым много жизней — одному Богу известно сколько.

— В этом нет ничего бесчестного.

— Он делал это единственно возможным путем. Тихо, используя бюрократические уловки, незаметно.