— Ну, нет, — сказала Дженни. — Я не позволю вам…

— Делай свою работу, — оборвал ее Энтони, — защищай Браво. Предоставь мне разобраться с этими людьми. Кроме того, вам нужно спешить. Если я не отвлеку их на себя, вы опоздаете на самолет.

— Я не оставлю вас здесь одного, — вступил Браво. — Не вы ли научили меня никогда не убегать с поля боя? И я, черт возьми, не собираюсь пробовать, в особенности сейчас.

Энтони положил руки на плечи Браво.

— Браво, мне очень дороги твои слова и твои чувства, поверь. Но в Voire Dei имеют значение не слова, а действия. Чувствам нет места в нашем мире.

— Этого не может быть.

— Очень скоро ты поймешь, что я прав. — Он крепче сжал плечи Браво. — Как бы то ни было, у каждого из нас своя миссия. Твоя задача — охранять сокровищницу ордена. Ты хранитель, Браво; что бы ни случилось, помни — это главное.

Он посмотрел прямо в глаза Браво. Энтони умел смотреть так, что собеседник понимал: во всей вселенной существуют только они двое.

— С тех пор, как погибли Декстер и еще несколько человек из внутреннего круга, мы фактически лишились руководства. Орден сейчас уязвим, как никогда. Если ты не найдешь тайник… или, что гораздо хуже, его захватят рыцари святого Клемента, — все будет кончено. У них в руках окажется все, чем мы владели долгие годы. Трудно даже представить себе масштабы последующего бедствия. Получив в свое распоряжение Квинтэссенцию, рыцари обретут бесконечную власть. Они смогут манипулировать высшими правительственными чиновниками, крупными дельцами… террористами. Они будут приказывать, а остальные — беспрекословно подчиняться. Судьба мира окажется в их руках.

Дженни зажала ключи в кулаке.

Энтони одобрительно кивнул.

— Поедете на черном «ауди-кабриолете». Хорошая машинка, быстрая и маневренная. — Он вкратце объяснил, как найти машину. — Вперед!

Чуть ли не силой вытолкав Дженни и Браво в темный коридор, он прикрыл дверь и обернулся навстречу рыцарям, входящим в церковь.

— Вон тот, с золотой серьгой в левом ухе…

— Вижу, — сказал Браво.

Они стояли в тени возле бокового входа. Послеполуденное, почти вечернее солнце заливало все кругом мягким и густым, словно мед, светом. На землю ложились длинные синие тени. Рыцарь с золотой сережкой в ухе стоял на другой стороне улицы, непринужденно прислонившись к капоту белого «мерседеса», и пытался изображать полную беспечность, но получалось не слишком убедительно. Его выдавали глаза. Цепким, жестким взглядом он окидывал каждого, кто появлялся в поле зрения.

— Давай, спокойно идем к машине, как будто мы тут ни при чем, — деловито сказала Дженни. — Главное, не привлекать к себе лишнего внимания. Иди не слишком быстро и не слишком медленно и не смотри в его сторону.

— Он узнает меня и нападет.

— Я тебя подстрахую, — сказала она. — До тех пор, пока он не подозревает, что ты интересуешься им, все в порядке, ясно?

Браво кивнул и вышел из спасительной тени утопленных в стене дверей собора на залитую солнцем улицу. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумело. Он чувствовал, что ноги плохо гнутся и что он идет слишком быстро… Усилием воли Браво заставил себя немного расслабиться и пошел медленнее.

Вокруг все двигалось, невероятно трудно было сдерживаться и не смотреть в сторону рыцаря. Он вспомнил, как в детстве ему не давала покоя удивительная способность актеров не обращать внимания на работающие камеры. Теперь он сам чувствовал себя актером в кадре. Нельзя, ни в коем случае нельзя переводить взгляд на этого парня с золотой серьгой.