— Твой нож.

— Да.

— И как он, по-твоему, там оказался?

— Это очевидно. Тот, кто напал на меня, забрал его.

— Как же они узнали, что у тебя с собой нож, как сумели найти его?

Сердце у Дженни подпрыгнуло. Она обвела взглядом четырех стражей, ловящих каждое слово, и неожиданно увидела ситуацию совсем в другом свете.

— Так это допрос? Полагаете, я убила отца Мосто?

Цорци поднялся со стула и принялся мерить шагами пол.

— Как тебе известно, в рядах ордена предатель. Но эта череда ужасных смертей заставила меня предположить, что изменников может быть больше одного. — Он остановился и вперил в нее взгляд. — Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Я понимаю только одно — нужно найти Браво, — упрямо проговорила она. — Да, я совершила оплошность, и теперь должна…

— Боюсь, я не могу этого позволить.

— Потому что подозреваете меня в измене, — глухо сказала Дженни.

Еще один уничижительный взгляд, подтверждающий вынесенный Цорци вердикт. Когда он заговорил, его голос был сухим и холодным:

— Ты не справилась с важнейшим заданием, и тебе нет прощения. Достаточно было бы и этого, но нет! Взгляни на ситуацию глазами Браво. Он находит тело священника, горло перерезано, рядом валяется твой нож, весь в крови. Тебя нигде нет. Что бы ты подумала на его месте? — Цорци с холодной, напугавшей ее яростью скомкал полученное послание. — Он думает то же, что и я. Мы больше не можем доверять тебе.

Дженни вскочила на ноги.

— Вы не можете вот так просто…

Она осеклась, увидев, как четверо стражей шагнули в ее сторону.

— Это ошибка, — произнесла она устало, чувствуя, как глупо звучат ее слова. На месте Цорци она вела бы себя точно так же. — Вы ошибаетесь!

— Я ухожу, — бросил он. — Попытаюсь расхлебать кашу, которую ты заварила. — Он обернулся напоследок. — Молись за меня. Молись, чтобы я успел найти Браверманна Шоу, пока еще не поздно.

С этими зловещими словами Цорци покинул трапезную вместе с двумя стражами. Тяжелая обитая железом дверь захлопнулась.

Дженни почувствовала, как поднимается внутри новая волна отчаяния, порожденного гневом и ощущением полной беспомощности. Доверие наставника было утрачено, ее же товарищи стали ее тюремщиками… Все из-за того, что она позволила себе забыться, из-за этого ее девчоночьего увлечения, из-за собственной глупости! Почему, ну почему она не могла последовать мудрым советам Энтони Рюля и забыть о мешающих делу чувствах?

Двое оставшихся в помещении стражей смотрели на нее с неприязнью и жалостью одновременно. Дженни отвернулась. Неприязнь она пережить могла — не привыкать. Но жалость была невыносима. Не в силах сдерживаться, она бездумно шагнула в сторону стражей. Один из охранников, не задумываясь, ударил ее по лицу, второй отступил, заходя с другой стороны. Дженни отшатнулась, страж толкнул ее, заставив с размаху опуститься на стул, и приказал оставаться на месте.

— Я всегда знал, что ты этим закончишь. — Он смотрел на нее, как на таракана, которого собирался раздавить носком башмака. — И вот ты провалилась. Хуже того, опозорила орден. — Прежде чем отойти, страж сплюнул на пол, ей под ноги.

Дженни отвернулась и положила локти на стол. Во что превратилась ее жизнь? Она думала о Ронни и о Декстере, о том, что стало бы с ней, как могло бы все сложиться, если бы Деке не спас ее тогда, не вытащил из этого кошмара.