Браво слушал отца как завороженный. Он понимал, он чувствовал всем своим существом, всей душой каждое слово Декстера; и то, что он услышал, глубоко тронуло его.

Декстер пожал плечами.

— Возможно, пока это звучит для тебя непривычно, но настанет день, и ты поймешь.

Я все прекрасно понимаю, мысленно сказал отцу Браво, и собрался было повторить это вслух, но тут Декстер посмотрел на наручные часы.

Нет, папа, нет… Только не это, ну пожалуйста…

— Прости, Браво, но мне нужно ехать в аэропорт. Боюсь, опять срочные дела. — Декстер выложил на столик два билета и контрамарку на роскошной тисненой бумаге. — Возьми с собой твою девушку… ту, о которой ты не хочешь мне рассказывать. Вот увидишь, ей понравится сидеть в президентской ложе.

Да провались она пропадом, президентская ложа… не оставляй меня снова, отец…

Катер несся вперед, оставляя за собой дорожку из мерцающих отблесков. Небо и море были окрашены оттенками черного и багряного. Плоские острова лагуны вытянулись в цепочку, словно символы гигантского шифра. Браво стоял возле дяди Тони, чувствуя, как вибрируют под ногами доски палубы, и смотрел вперед, в туманную даль древней лагуны. Венеция казалась ему городом отца. В воде отражались загадочные огни, язычками холодного пламени играя на блестящей, гладкой как стекло, чернильно-черной поверхности воды.

Браво вытащил из-за пояса «Сойер», тщетно пытаясь отогнать всплывающую в памяти картинку: дядя Тони вырывает оружие из его рук и направляет в упор на бесчувственного Цорци. Возможно, в Voire Dei подобный поступок считался правильным. Браво не знал.

— Не понимаю, — сказал он вслух. — Я ведь проверял пистолет, когда Цорци вернул мне. Все было в порядке.

Рюль бросил на него взгляд.

— Но ты ведь не стрелял? Курок не спускается до конца. Цорци, видно, испортил механизм, прежде чем отдать тебе оружие.

Браво был совершенно уверен, что «Сиг-Сойер» в полном порядке. Неожиданно ему снова почудился хруст льда, ломающегося под ногами… Только галлюцинаций и отголосков печального прошлого ему сейчас и не хватало. Браво сосредоточился на деле. Присев на скамью красного дерева, он принялся разбирать пистолет, аккуратно раскладывая детали на сиденье. Добравшись до спускового механизма, он обнаружил кое-что, ускользнувшее от его внимания при первом поверхностном осмотре.

— Вот видишь, — заметил Рюль.

Браво взял в руки небольшой комочек материи.

— Это не Цорци. Это оставил для меня мой отец. Правило номер один: разбери и собери оружие, прежде чем использовать его, отец всегда повторял это. У меня просто не было времени.

Рюль взглянул на то, что Браво держал в руках.

— Все, что я вижу, — комок старой ткани.

— Не просто ткани. — Браво развернул материю. — Это шаатнез — низкокачественная смесь льна и шерсти. Из такой материи были сделаны головной платок Марии и одеяние Лазаря… — Он вспомнил расшифрованное послание из «кошелька нищего». Вспомни, где ты был в день своего рождения… Госпиталь святой Марии Назарейской.

«Не Мария Назарейская», — подумал он.

— В лагуне есть остров с церковью, в названии которой были бы упомянуты Мария и Лазарь?

Рюль кивнул.

— Там останавливались пилигримы по пути в Святую землю, церковь давно заброшена. — Он немного подумал. — Лазаретто Веккьо лежит к югу отсюда, за Лидо.