— Что ж, значит, он хорошо притворялся, пока был жив…

— Пока был жив?!

— Да. Дядя Тони… Энтони Рюль… застрелил его, прежде чем сам был убит вторым предателем, одним из стражей Цорци… женщиной, Дженни Логан.

— Боже мой, несчастья множатся на глазах. — Калиф потер подбородок. — Искренне соболезную, Браво, тебе пришлось пережить череду таких ужасных потрясений. — Он поднял полную стопку. — За ушедших друзей…

Они отпили по большому глотку обжигающего напитка.

— …И за то, чтобы геенна разверзлась под ногами врагов!

На этот раз они, чокнувшись, осушили стопки до дна.

Принесли обед — настоящее пиршество, семь или около того блюд, и Браво с Калифом приступили к еде. Затяжной дождь из ливня превратился в легкую морось; тускло блестели мокрый бетон и черепица на крышах угрюмых, потемневших домов. Зажглись фонари, выхватывая туманные круги из влажного, парящего сумрака. Резкий, как местный табак, свет падал на сутулые спины рабочих, устало бредущих через мосты над ущельями. «Наташи» давно ушли; наверное, уже трудились вовсю, соблазняя забредших на их территорию туристов. Крошечные капли дождя, словно ледяные крупинки, с тихим, вкрадчивым шуршанием стучали по мостовой. Над городом висело низкое, хмурое небо темно-синего с черным отливом цвета, как болезненный двухдневный кровоподтек.

Браво долго молчал, погрузившись в размышления, и наконец обратился к Калифу:

— Только теперь я понимаю, как тяжело приходилось отцу. Он сражался с рыцарями — и с членами собственного ордена…

Калиф кивнул.

— Твой отец обладал способностью предвидеть события, это несомненно. Этим он напоминал мне фра Леони — последнего великого магистра ордена. Однако Декстеру, в определенном смысле, не хватало… как бы выразиться получше? Жесткости. Непреклонности… Я не хочу обидеть его память этими словами, я любил Декстера как родного брата, но его талант заключался в другом. Он видел будущее, и гениально умел направлять события в нужное русло, но не был борцом, не был воином, способным стать великим магистром. И еще… поддержку нужно искать у рядовых членов ордена, в низших эшелонах. — Глаза Калифа блеснули. — Преемник Декстера должен запомнить этот урок.

Браво отложил вилку.

— Вы имеете в виду меня?

Калиф развел руками.

— А кого же еще? Ты его сын, Декстер готовил тебя к этому с раннего детства.

— Мне уже говорили это…

— Конечно, тебе все объяснили, когда ты узнал о существовании ордена. Но задавался ли ты вопросом, почему Декстер выбрал именно тебя? Не оттого же, что ты его сын. Нет, это было бы совершенно не в его духе. Он слишком дорожил судьбой ордена, которому посвятил всю свою жизнь, чтобы сделать хоть один опрометчивый шаг. Декстер выбрал тебя, Браво, потому что знал. Он видел твое будущее, как, я уверен, и свою гибель. Это твое наследство. Браво. Наследство, перешедшее из рук отца в руки сына… Чувствуешь ли ты это? Я — чувствую. — Калиф стукнул себя в грудь кулаком. — Вот здесь.

— Если отец был, как это говорится… ясновидящим, почему он так и не разоблачил предателя?

Калиф склонил голову набок.

— Слышу скепсис в твоем голосе. Браво. Огорчительно, что тебе не хватает веры. Ты думаешь, что дар предвидения, как карманный фонарик, можно включать и выключать по собственному разумению? Что за детское представление о вещах? Твой отец, знаешь ли, не был супергероем из комиксов! Но он обладал необъяснимой, удивительной способностью, и бесполезно оспаривать или пытаться анализировать ее.