— Что же случилось с запасным ключом?

— Этого мы не знаем.

Браво запустил руку в карман и нащупал странный ключ, переданный ему отцом шесть месяцев тому назад в Париже. Ключ его отца. Но что сталось с ключом Молко? Неужели его заполучили рыцари святого Клемента?

— Сокровищница ордена, — проговорила Дженни, — это все, чем мы сильны. Все, чем мы владеем, находится в руках хранителя. Это огромная ответственность, тяжкая ноша, долгие годы передаваемая от одного хранителя следующему. Преемника выбирают со всей тщательностью, скрупулезно взвешивая все за и против.

Она наклонила голову, явно намереваясь сказать что-то важное. Отблески красноватого света плясали на ее коже; казалось, ее озаряет пламя давно ушедших столетий. Темно-красные губы были полуоткрыты. Она продолжила, и голос ее звучал глухо.

— Браво, твой отец был хранителем всех тайн ордена.

Любопытный факт: Донателла чувствовала себя спокойно только на кладбище. Поэтому она была превосходно знакома со всеми кладбищами в тех городах, где ей пришлось побывать. Вашингтон не был исключением, и, хотя кладбищ здесь было очень много, Донателла постепенно обследовала все, при солнечном свете или лунном, не обращая внимания даже на дожди, снег или туман. И поистине не было кладбища, знакомого ей лучше, чем кладбище Маймонида. Донателла уже давно подозревала, что именно здесь, в мавзолее Маркусов, тайно покоится святой фра Леони, перед памятью которого преклонялись все без исключения члены ордена. Но даже те двое из Haute Cour, захваченные и убитые ими с Росси несколько дней назад, не подтвердили правильности этой догадки. А жаль. Если бы только ей позволили добраться до этого склепа, разорить его… орден еще долго не оправился бы от подобного потрясения, в этом Донателла не сомневалась.

Сейчас, когда Донателла поняла, куда страж ведет Браверманна Шоу, по ее спине пробежала волнующая дрожь, заставив затрепетать в радостном предвкушении. Они с Росси пробирались между мавзолеями, следуя за намеченными жертвами более-менее параллельным курсом. Приходилось проявлять особую осторожность, поскольку оберегавшая хранителя девица отличалась исключительной наблюдательностью. Росси явно недооценивал ее. Донателла же не хотела попасть впросак.

Росси вообще не терпел ничего, что казалось ему слабостью, а потому к женщинам относился с презрением. Но в Донателле он был всецело уверен, считая ее единственным исключением, и она не собиралась давать ему ни малейшего повода для разочарования.

Когда она увидела, как Браверманн Шоу вслед за стражем вошел в мавзолей Маркусов, сдерживаться стало очень трудно. Словно почувствовав ее возбуждение, Росси приблизился вплотную и, мягко сжав пальцами запястье Донателлы, тихо произнес по-итальянски:

— Ты ведь не сорвешься, верно?

Он встретился с ней глазами. В его взгляде она увидела воспоминания обо всех пережитых вместе ужасных событиях, всю боль и отчаяние, всю пролитую свою и чужую кровь. А он видел в ее раскосых лисьих глазах собственное отражение, все свои лучшие и худшие качества.

— У нас есть приказ, и мы должны следовать ему, так?

Она кивнула, но во рту у нее пересохло, и на шее, сбоку, учащенно билась жилка. Он положил подушечки пальцев на ее кожу, там, где проходила сонная артерия, словно прислушиваясь к звукам далекого землетрясения.

— Ты точно такая же, когда мы собираемся заняться любовью, — сказал он. — Твои глаза меняют цвет, кожа источает особый аромат, и я знаю, что ты готова. — Он склонился над ней, втянув затрепетавшими ноздрями воздух. — Да, точно. Но я до сих пор могу только догадываться, какие перемены при этом происходят внутри…

Донателла молча извлекла из кармана маленький матово-черный баллончик и ловко зажала его между большим и указательным пальцами.