После ланча они заехали в аптеку, о которой упоминала Камилла, и она накупила разных заживляющих кремов и мазей. Потом прошлись по магазинам, постепенно переодеваясь и отправляя в ближайшие мусорные баки порванную грязную одежду.

Наконец они вернулись в машину, и Камилла повела «ситроен» на максимально возможной скорости. Они выехали из Руана, свернули на Е1 и понеслись на запад, где перебрались на ЕВ1. «Ситроен» ехал параллельно побережью. Они миновали Хонфлер, прибежище импрессионистов девятнадцатого века, и шикарные морские курорты городков Девилля и Трувилля. Когда они находились примерно в двенадцати милях к западу от Канна, небо, начавшее темнеть уже с утра, окончательно заволокли тяжелые низкие тучи; казалось, они почти касаются верхушек высоких деревьев боярышника вдоль дороги. Дома приобрели унылый, насупленный вид. Горизонт затянула белесая стена дождя. Мгновение, и ливень добрался до них, тяжелые капли забарабанили по крыше «ситроена». По ветровому стеклу потекла вода. Камилла включила дворники. «Ситроен» мчался вперед сквозь пелену дождя. Мощные фары дальнего света помогали немногим больше, чем тусклые газовые фонари в чернильно-черной ночи.

Они доехали до трассы А11 меньше, чем за час. Дождь постепенно стихал, превратившись из ливня в частую морось; кругом, словно на холсте импрессиониста, царили приглушенные оттенки и размытые очертания. Они подъезжали к Авранчу, когда Дженни внезапно начала жаловаться на колики в желудке. Браво оглянулся через плечо и увидел ее бледное, покрытое капельками пота лицо. Через несколько секунд он заметил впереди одну из типичных европейских придорожных закусочных, расположенную прямо над шоссе на подвесном мосту. Там наверняка был туалет. Неподалеку от кафе Браво увидел бензозаправку.

Камилла остановила машину на обочине, и Браво помог Дженни выбраться. Камилла схватила плащ, накинула его Дженни на плечи. Она настаивала на том, чтобы пойти вдвоем; у Дженни не хватило сил сопротивляться, и женщины вместе поспешили внутрь низкого прямоугольного здания. Браво обошел машину и остановился возле окна водителя, чтобы лучше видеть дорогу. Мелкие капельки дождя приятно холодили кожу на лице. Он вытащил мобильный телефон и набрал международный номер.

В Нью-Йорке сейчас уже поздний вечер, и ослепительное сияние городских огней затмевает даже звезды; на улицах огромного города по-прежнему кипит жизнь, а надо всем этим величественные небоскребы упираются вершинами в ночные облака…

Эмма ответила после первого же гудка, словно ждала этого звонка весь вечер.

— Браво, где ты?

— Во Франции, — ответил он, — еду в Бретань.

— Зачем?

— Выполняю поручение отца. Понимаешь, он собирался рассказать мне об этом перед… перед самым концом… — На мгновение между ними повисло молчание. — Ну, а как ты, Эмма?

— Прекрасно. Я снова пою. Вот только что отпустила преподавателя вокала.

— Это замечательно… а как твое зрение? Есть улучшения?

— Пока нет. Но это ничего. Меня больше заботишь ты.

— Я?

— Твой голос.

— Что — мой голос?

— Я слышу в твоем голосе тревогу. Поручение отца… его ведь не так-то просто выполнить, верно?

— И почему же ты так решила?..

— Браво, я не дурочка, и мне обидно, когда ты разговариваешь со мной, словно с какой-то бестолковой девицей. Директор строительной фирмы, куда я обратилась, чтобы сделать ремонт, лично зачитал мне отчет экспертов. С газопроводом все было в полном порядке. Кто-то намеренно повредил трубы.

Браво оглянулся. Камилла и Дженни, по всей видимости, еще не вышли из уборной.

— Похоже, ты узнаешь новости быстрее меня.