— Похоже, ты узнаешь новости быстрее меня.

— Отец занимался опасным делом, Браво. Думаешь, я ни о чем не догадывалась? Как-то я спросила… и отец доверился мне.

— Что?!

— Да, и время от времени я ему помогала. Он знал, и я знала, что быть членом ордена — это большой риск.

Наступила пауза. Браво услышал, как Эмма сделала глоток — видимо, она пила чай. Он судорожно пытался осознать открывшуюся ему новую реальность. Эмма знала!

— Теперь миссия отца — на твоих плечах, — продолжала Эмма, — и я хочу, чтобы ты знал: я могу быть полезной и тебе.

— Эмма…

— Полагаю, ты думаешь, что теперь, когда я ослепла, все изменилось. Но ты ошибаешься. Я вполне способна позаботиться о себе, и о тебе тоже. Как и всегда.

— Не понимаю…

— Как ты думаешь, кто присматривал за тобой и рассказывал новости отцу, когда вы с ним не общались? Он не мог и не хотел отстраняться от тебя.

— То есть… ты шпионила за мной?

— Брось, Браво. Я лишь делала то, в чем все мы отчаянно нуждались. Ты в том числе. Неужели ты до сих пор думаешь, что отец мог желать тебе зла? Он очень переживал из-за ваших ссор, и я, откровенно говоря, понимала его. Ты вел себя как строптивый юнец, словно он был твоим врагом, а ведь он всего лишь пытался…

Не в силах больше это слушать, Браво нажал на кнопку, прервав соединение, и тяжело опустился на сиденье «ситроена». Он чувствовал себя оглушенным. Рев нагруженной трассы превратился в далекое невнятное бормотание. К кафе подъехала машина, наружу выбралась путешествующая семья — двое родителей с детьми-подростками. Под моросящим дождем они почти бегом направились к низкому строению. С заправки выехал большой грузовик и, набрав скорость, унесся прочь по гладкому блестящему асфальту автобана. Браво механически отмечал происходящие вокруг события, никак не оценивая их. Он чувствовал себя зрителем в кино, безучастно наблюдающим за событиями на экране.

Телефон зажужжал.

— Не пытайся обращаться со мной так же, как обращался с отцом. — Голос Эммы звучал резко. — Не надо бросать трубку.

— Ладно, ладно, прости меня. — Браво чувствовал себя крайне глупо; в голове гудело, словно с похмелья. — Но ты, по правде говоря, вывела меня из себя. Я так и представил, как ты, держа трубку возле уха, переходишь из комнаты в комнату, растолковывая мне, что будешь во всем помогать, как помогала отцу, и…

— Просто на тебя навалилось слишком много всего разом, Браво. Но иногда до тебя чересчур уж долго доходит! Если бы ты хоть чуточку понимал меня, то знал бы, что я всю жизнь отчаянно старалась оправдать ваши с отцом ожидания. И всегда справлялась с этим. Справлюсь, черт побери, и сейчас!

Браво вспомнил о Дженни. Вот уж кому действительно несладко приходилось в ордене. Впрочем, женщины сталкиваются с таким же отношением к себе в любой большой корпорации. Да и вообще где угодно…

— Послушай, Эмма, я… Понимаешь, когда ты сейчас сказала… Я подумал, — ну конечно же, все знали про отца, кроме меня.

— Была веская причина, Браво. Теперь уже можно тебе рассказать. Отец готовил тебя в преемники. Вот зачем нужны были бесконечные тренировки. Вот почему он был так строг с тобой. Декстер хотел, чтобы ты был полностью готов в назначенный час. Но он счел разумным подождать с посвящением, оберегая тебя от ненужного риска. На первый взгляд ты не имел к ордену никакого отношения, твоя жизнь шла по совершенно другой колее. Сам посуди, если бы рыцари что-то заподозрили, над тобой в тот же час нависла бы нешуточная опасность.

— Эмма… я здесь с девушкой — Дженни Логан.