– Но я не позволю так жестоко поступить с тобой!

– Ты ничего не сможешь сделать, – сказала Лили. – Отныне мы будем видеться только в переполненных залах. Ты будешь танцевать с юными дебютантками, а я сидеть на стуле у стены… вместе с почтенными матронами… О, Дрого!

Последний вскрик Лили был полон горести. Не помня себя, она протянула герцогу обе руки, и несколько секунд они стояли прижавшись друг к другу, как испуганные заблудившиеся в темноте дети. Губы Лили потянулись к губам герцога, его руки обняли ее тонкий стан. Его поцелуй был полон отчаянной яростной страсти, и через мгновение Лили обвила шею герцога руками.

– Я люблю тебя! Боже, как я люблю тебя! – хриплым голосом проговорил Дрого. Голова Лили покоилась на его плече, и он любовался ее яркими от поцелуев губами, полуприкрытыми скрывающими страсть глазами, ресницами, трепещущими над слегка порозовевшими щеками.

– Я не хочу отдавать тебя, не хочу! – шептал он. – Я заберу тебя с собой!

На какую-то долю секунды Лили, склонившая свою золотистую головку на его сильное плечо, поверила в невозможное. Она думала о красоте его стройного тела, о его крепких руках, сжимающих ее в объятиях, о его жадных поцелуях.

Она вспомнила о тех чудесных минутах, когда они оставались вдвоем: их загородные вечеринки, тайные свидания в Лондоне – в Кей-Гарден, Национальной галерее, Британском музее. Джордж тогда находился в отъезде! Лили задышала чаще, вспоминая сонную темноту загородного дома, дикий тенор скрипящих ступеней под их ногами… А затем властные руки Дрого, неистовый восторг, охвативший ее, когда она полностью подчинилась его силе. Она должна убежать с ним! Они должны остаться вместе навсегда!

Воображение Лили живо нарисовало ей картину их будущих скитаний. Они будут изгоями, им придется избегать старых знакомых и шарахаться от новых. Зловещая тень прошлого скандала всегда будет стоять за их спиной.

Лили издала еле слышный вздох и высвободилась из объятий герцога. Страшная картина, подсказанная ей воображением и знанием жизни света, подействовала на нее как ледяной душ. Она отвернулась к огромному зеркалу в тяжелой позолоченной раме, которое висело над камином, и начала с нарочитой тщательностью приводить в порядок свою растрепавшуюся прическу.

Лили хорошо знала, что, пока она поправляет локоны и втыкает шпильки, вертясь перед зеркалом, она дает герцогу прекрасную возможность полюбоваться собой – волнующими изгибами ее бюста, тонкой талией, красивыми плавными линиями ее бедер.

Она действительно любит Дрого, говорила себе Лили, любит всем сердцем, более, чем кого бы то ни было в своей жизни, но… все же не настолько, чтобы похоронить свою красоту вдали от света, отказаться от привычной жизни, от восхищенного внимания и комплиментов в свой адрес, зная, что о ней судачат во всех гостиных, осуждая за нарушение приличий.

Пока Лили укладывала волосы, ей в голову пришла неожиданная идея, и она резко повернулась к герцогу, который стоял позади нее, сердитый и удрученный.

– Дрого, я кое-что придумала!

– Что?

Его односложный ответ был резок, почти равнодушен.

Герцог понимал, что он брошен, что Лили потеряна для него и он ничего не может предпринять, чтобы вернуть ее.