Но нет, это невозможно, думала Лили, улыбаясь своим мыслям и своему отражению, совершенно невозможно представить другую женщину столь же привлекательной внешне и притягательной в любви, как она сама. В свои тридцать восемь лет Лили по-прежнему оставалась самой очаровательной женщиной, украшением лондонского общества. Более того, наиболее горячие поклонники превозносили Лили как первую красавицу во всей Англии, а каждая ее новая фотография в газете порождала новых почитателей.

Лили издала легкий вздох. Однажды, думала она, это все кончится, но сейчас она еще молода, она признанная красавица, она внушает восхищение… и любовь, само собой. Лили положила руки на сердце, когда вспомнила Дрого – такой высокий, сильный, знатный. Он был почти таким же воплощением мужской красоты, как она – женской. Они были бы превосходной парой! Ах, если бы она познакомилась с Дрого, когда ей было восемнадцать, мечтала Лили. Ей припомнилось затем, что в ту пору она обычно проводила время в гостиной Эмили, на ее фривольных вечеринках, а Дрого было только восемь лет и он, под присмотром гувернантки, играл в солдатики в саду.

Лили внезапно резанула острая мучительная боль: тридцать восемь! Через какую-то пару лет ей будет сорок. «Я старею», – Лили поежилась от внезапного холода, но затем решительно откинула свою золотистую головку. Пока она еще молода! Она еще может заставить мужчин сходить с ума от любви и выполнять любые ее прихоти. Ведь только из любви к ней Дрого согласился жениться на девушке, которую он в глаза не видел. И потому, что он любит ее, она еще долго будет молодой! Она будет танцевать, кружиться в вальсе с Дрого, слушать его страстный шепот, все эти восхитительные глупости, предназначенные ей одной…

Мысли Лили были прерваны звуками звонка внизу и стуком закрывшейся двери. Она грациозно спускалась вниз по лестнице, и оборки ее шелковой юбки колыхались в такт движению.

Слуги заносили багаж. Дверь библиотеки была отворена, и Лили поняла, что Джордж поджидает ее именно там, вместе со своей племянницей. Лили быстро пересекла мраморный холл и вошла в библиотеку.

Джордж повернулся спиной к камину, рядом с ним стояла девушка. В первый момент Лили бросились в глаза старомодное серое дорожное пальто и отвратительная зеленая фетровая шляпа, украшенная потрепанными перьями. Джордж что-то сказал, девушка обернулась, и Лили увидела ее лицо.

И тогда Лили рассмеялась негромким легким смехом, в котором была смесь облегчения и удивления одновременно: девушка носила темные очки, и в ней не было абсолютно ничего, что заслуживало бы внимания… Не говоря уж о привлекательности.

Когда Корнелия узнала, что она должна отправиться в Англию, она почувствовала, что для нее настал конец света. Сначала она протестовала, отказывалась, спорила, а затем, поняв, что никакими усилиями не сломить упорства адвоката, она отправилась на поиски Джимми.

Корнелия нашла его там, где и рассчитывала, – Джимми, как всегда, чистил лошадей, насвистывая при этом сквозь зубы. Он был сед, страшен как смертный грех, и не было ни единой кости в его теле, которая не была бы переломана в то или иное время благодаря его страсти к лошадям.

Корнелия любила Джимми.

– Они отсылают меня, Джимми, – тихо сказала она, и Джимми понял, бросив один-единственный взгляд на ее лицо, что Корнелия страдает.

– Я ожидал этого, малышка, – ответил он. – Ты не можешь оставаться здесь теперь, когда мисс Уитингтон – упокой Господи ее душу! – отправилась на небеса.

– Почему не могу? – пылко возразила Корнелия. – Это мой дом, часть меня. А родственники отца никогда прежде не хотели знать меня. Что же заставило их так измениться?

– Ты знаешь ответ так же хорошо, как и я, – отозвался Джимми.

– Разумеется, знаю, – презрительно бросила Корнелия.