– Ну и как? – наконец не выдержал Филипп. Ее губы дрогнули:

– Вы опять напрашиваетесь на комплименты?

– Даже и не надеюсь, просто проявляю здоровое любопытство.

– Без очков вы больше похожи на мальчишку. – Мередит протянула руку, чтобы откинуть с его лба упавшую прядь, и Филипп замер от интимности этого жеста. – Может, это потому, что у вас растрепаны волосы.

– У вас тоже. И вам это очень идет!

На дне его карих глаз клубилась страсть, и ее тело тут же откликнулось. Но здравый смысл уже проснулся и властно напомнил о себе. Мередит глубоко вздохнула и отступила, вырываясь из его рук.

– Лорд Грейборн...

– Филипп. После всего, что было, вы вполне можете называть меня по имени.

Мередит почувствовала, как теплая волна поднимается по шее и заливает щеки. Филипп, с растрепанными волосами, сбившимся набок галстуком и глазами, потемневшими от желания, казался ей неотразимым.

Два шага. Надо сделать всего два шага вперед, чтобы снова оказаться в его объятиях, почувствовать жар его сильного тела и ощутить на губах волшебный поцелуй. Желание сделать эти два шага было таким сильным, что Мередит испугалась. Ей не должны приходить в голову такие мысли. Но раз они все-таки пришли и изменить этого уже нельзя, надо немедленно прогнать их прочь.

– Филипп, то, что только что случилось, было... – «Невероятно, чудесно, неправдоподобно. И недопустимо!» Мередит откашлялась. – Было результатом моей непростительной ошибки.

– Возражаю, – прервал ее Филипп. – Это было результатом сильного и взаимного влечения.

Он протянул руку, чтобы коснуться ее, но Мередит быстро отступила так, чтобы между ними оказался диванчик. Ей было трудно сказать то, что она уже сказала. Если он прикоснется к ней, ее решимость рухнет. Но Филипп не сделал второй попытки. Вместо этого он взял с каминной полки свои очки и надел их.

Стиснув руки, Мередит выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза:

– Что ж, я действительно не могу отрицать, что нахожу вас привлекательным.

– И я не могу отрицать, что нахожу привлекательной вас. Даже слишком привлекательной.

Она мгновенно вспыхнула, вспомнив, как его возбужденная плоть прижималась к ней.

– Как бы то ни было, но вчера вечером в Воксхолле вы сами сказали, и я согласилась с вами, что повторение подобного следует считать непоправимой ошибкой.

– Я просто озвучил вашу точку зрения на ситуацию. Сам я так не думал и не думаю.

– Пустая болтовня. Суть в том, что мы не должны поддаваться этому влечению.

– Почему?

– Почему? Вы сами должны понимать, что это невозможно. Я могу назвать десяток причин.

– Так приведите их, пожалуйста, потому что я не вижу ни одной. – Филипп прислонился спиной к камину и скрестил руки на груди: – Внимательно слушаю вас.

– Вы опять смеетесь надо мной!

– Напротив, я совершенно серьезен. Вы сами признали, что нас влечет друг к другу. Я думал, что смогу справиться с этим, но сейчас мне совершенно ясно, что я ошибался. И я очень хочу узнать, куда приведет нас это взаимное влечение. У вас, кажется, есть возражения. Изложите их, пожалуйста.

– Но в этом-то все и дело! Впереди тупик.

– Могу я еще раз спросить вас – почему?

– Вы специально не желаете ничего понимать? Куда оно может привести? Вы связаны обещанием жениться. Я должна подыскать вам подходящую невесту. И надеюсь, что уже через пару недель у вас будет достойная жена. Давайте будем честными друг с другом. В вашей жизни совершенно нет места для меня. Я не могу стать вашей женой и не хочу быть вашей любовницей.