— Они довольно мерзкие, — добавил он, чувствуя, как увеличивается его грудь.

— На… что они похожи?

Ее заминка дала ему понять, что она одновременно хотела и не хотела знать ответ.

— Куски и обрезки… если ты понимаешь.

— Отведешь меня туда? — ее голос понизился до еле слышного шепота.

— В хранилище? А, нет, я не могу. Туда нельзя посторонним.

— Но ты ведь не посторонний.

— И я не хочу потерять работу.

— А кто узнает? — Она наклонилась еще ближе. И Гари уже начал представлять, что если бы он чуть выпрямился, они бы поцеловались.

Боясь выставить себя дураком, он отодвинулся, откатив стул.

— Я никому не расскажу, — прошептала она.

— Не все так просто. Нужно получить пропуск, и там установлены камеры безопасности. Это тебе не комната отдыха.

Он слышал капризность в собственном голосе, и вдруг испытал отвращение к лысеющему, бестолковому себе. Может, поэтому он никогда ни с кем не спал.

— Но ты мог бы провести меня… если бы захотел. — Ее губы завораживали, двигаясь медленно, пока она произносила слова. — Верно? Я знаю, что мог бы, если бы захотел. И я ничего не буду трогать.

Боже, как это странно. Он думал, что придет на работу и займется своими делами, как и всегда. Но вот оно, это… перепутье.

Он проГариПитерсит эту возможность? Или отрастит яйца и сделает что-то с этой горячей штучкой?

— А знаешь, что? Пойдем.

Гари встал и перепроверил, что ключи висят на ремне… и они, разумеется, были на месте. И кто бы мог подумать, у него была причина подняться на третий этаж. В ночную смену в Главном управлении находилось минимальное количество персонала, поэтому он был ответственен за всех, кто поднимался наверх… и Хикс с Родригезом только что принесли два грамма марихуаны, запечатанных и подписанных.

— О, Боже, — сказала она, спрыгнув со стола. — Правда?

Его грудь снова показалась ему плотной, а не полой.

— Да. Пошли.

Он повесил табличку с надписью «перерыв», сообщавшую людям нажать на кнопку, если им понадобится зарегистрировать человека или какую-либо улику, и открыл для нее дверь.

Когда Бритни прошла мимо, и он уловил запах ее парфюма, Гари почувствовал себя выше, чем до прихода на работу, и ощущение было великолепным. И он знал, что, скорее всего, ему ничего за это не будет. Работники хранилища днями корпели над вещами Кронера, но, наконец, решили, что им нужно поспать, поэтому наверху никого нет. Бритни точно ни к чему не притронется — он об этом позаботится — и ни у кого не возникнет необходимости проверять записи камер.

Рискованно? Совсем немного. В худшем случае ему объявят выговор… у него безупречные посещаемость и рабочие характеристики по сравнению со всеми в приемной. Потому что у него не было иной жизни. И Бритни больше никогда к нему не приблизится.

Иногда нужно быть кем-то кроме Гари Питерса за столом…

Бритни подпрыгнула и обняла его.

— Ты такой клевый!

— Эм… не за что.

Черт, каким же ослом он был. И, слава Богу, что она недолго к нему прижималась, потому что он едва не потерял сознание.

Вот только, он действительно чувствовал себя клевым, когда повел ее за собой, поднялся на лифте на второй этаж и затем настоял, словно был агентом 007, чтобы оставшийся путь они преодолели по лестнице. Наверху он открыл пожарный выход и прислушался. Никого. Даже уборщиков. И свет в судебной лаборатории в конце коридора был выключен.

— Я раньше никогда здесь не была, — прошептала Бритни в его рукав, вцепившись в его руку.