— Нас снова уволили? — посмотрел на него Эд. — Потому что, без шуток, мы тут не причем. Проблема в Джиме, не в нас. Он дал нам пинка.

И все из-за его гребаной девственницы.

Если бы он мог исправить одну вещь с момента встречи со спасителем, то удержал бы парня в стороне от логова Девины. Да, конечно, случившееся с Сисси — трагедия. Но то, что оно делало с Джимом — еще хуже. Одна девочка, одна семья против всех душ в будущем? Жестокий подсчет для Бартенов, но что есть, то есть.

Эд пропустил волосы сквозь пальцы.

— Слушай, я не могу здесь больше оставаться.

Хрип со стороны Эдди был либо согласием, сигналом голода или пивом, которое плохо пошло.

— Давай же, — заявил Эд, поднимаясь на ноги.

Впервые именно Эдди был ведомым, и вместе они лавировали в толпе, направляясь к двери. По другую сторону выхода? Дождь. Холодный воздух. Темное время суток в городе, ничем не отличающимся от всех других на планете, в вечер, ничем не отличающийся от тех, что они с Эдди провели вместе.

Черт, может, им нужно помириться с Джимом… поостыть. Спаситель сражается в одиночку, а из этого не выйдет ничего хорошего.

Удаляясь от клуба, они шли не в каком-то определенном направлении. Рано или поздно, им придется найти место для ночлега: если их не примут в вотчине Найджела — и казалось, что этому не бывать в ближайшем будущем — им нужно отдохнуть. Бессмертные были бессмертны лишь отчасти, когда спускались на Землю. Да, они не старели, но в некоторых смыслах были уязвимы и вполне подчинялись правилам еды, сна и душа…

Нападение произошло столь быстро, что он не заметил его приближения. Как и Эдди.

Его напарник лишь выругался, схватился за бок и рухнул, словно подкошенное дерево, упав на бок.

— Эдди? Что за чертовщина?

Ангел застонал и свернулся в клубок… оставив за собой переливающееся пятно свежей крови на грязном асфальте.

— Эдди! — закричал он.

Прежде чем Эд успел рухнуть на колени, маниакальный смех пронесся по холодной, влажной тьме.

Реакция Эдриана была отложена простым дыханием. Он развернулся и достал из ножен кинжал, ожидая встретить Девину. С подкреплением в виде приспешника. Или дюжины.

Все, что он получил… человека. Гребаного, сраного человека. С раскладным ножом в руке и безумными глазами наркомана, смотрящими из сморщенного черепа.

Еще больше смеха раздалось из раскрытой пасти человека:

— Дьявол заставил меня сделать это! Дьявол заставил меня сделать это!

Бездомный поднял нож над плечом и кинулся вперед, нацелившись на Эдриана с нечеловеческой силой, присущей только сумасшедшим.

Эд рухнул на колени. Обычно он бы присел, перекатил и зашел снизу, но не с Эдди, лежащим на земле: ему нужно следить за своим павшим товарищем краем глаза… Потому что парень не шевелился, не тянулся за оружием, не… о, дерьмо, не шевелился…

— Давай, Эдди… встряхнись! — Переложив кинжал в левую руку, Эд сфокусировался на предплечье одержимого бродяги, выжидая подходящий момент…

Он поймал метающуюся конечность посреди нисходящего удара, в идеальную секунду, чтобы сменить направление лезвия и перенаправить его назад в ублюдка. Изменение курса должно быть пустяковым делом, оружие бы прошло по дуге, избегая контакта с главными органами Эда и застряв в кишках нападавшего.

А вот и нет.

Костлявое тело, контролируемое сумасшедшим разумом, выскользнуло из его хватки, будто Эд пытался удержать порыв ветра.

И тогда он осознал, что Эдди не встанет на ноги.

Будто грабитель мог действительно прочесть его мысли, смех вырвался из потерянной души, звуча как клавиши пианино, нажатые в случайном порядке тяжелой рукой, — лишь резкий, негармоничный шум.