— Кейтон должен был исполнить желание Френчи?

— Совершенно верно.

Марис слегка вытянула губы и постучала по ним кончиками пальцев, словно раздумывая.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — сказала она, — по мне кажется, что Дик Кейтон выигрывает и в том, и в другом случае.

— Ничего удивительного — ведь в данном случае именно Кейтон устанавливал правила, а он был далеко не глуп.

— Но Француженка…

— Ты же помнишь, какой она была. Настоящий сексапил! Длинные светлые волосы, ноги от ушей, огромные сиськи, а попка… Это же просто мечта поэта! Добавлю в скобках — и прозаика тоже… Тебе этот тип должен быть знаком. Среди них изредка попадаются весьма приятные особы, но бедняжка Френчи, к сожалению, никогда не была особенно умна.

— Таким образом, — подвела итог Марис, — умный-преумный Кейтон ухитрился сесть сразу на оба стула — сумев получить и удовольствие и информацию.

— По-моему, — заметил Паркер, — это была неплохая идея.

— Идея-то неплоха; жаль только, что ты считаешь меня не умней Француженки. Ты действительно уверен, что я буду играть с тобой по таким правилам?

— Это зависит от…

— От того, насколько сильно мне хочется услышать, что будет в твоей книге дальше?

Паркер кивнул.

— Или от того, насколько сильно ты хочешь, чтобы я исполнил твои сокровенные желания.

Наконец Дэниэл отложил документы и поглядел на Ноя поверх своих старомодных очков.

— Итак, для этого уик-энда у тебя были свои причины, — сказал он. — Ты хотел остаться со мной один на один, так? Ной выпустил к потолку тонкую струйку сигарного дыма.

— Вовсе нет, мистер Мадерли. Я мог бы прийти к вам с этим предложением и в Нью-Йорке.

— Но предпочел сделать это здесь.

— Потому что за городом вы отдыхаете и ваш мозг начинает работать четче, яснее. Здесь нет Максины, которая только мешала бы нам своей заботой. Кроме того, здесь мы можем говорить о деле, не отвлекаясь на текущие дела и проблемы, — говорить, откровенно, по-родственному, как члены одной семьи.

Но Дэниэл все еще сомневался. Впрочем, Ной был к этому готов. Чего он не ожидал, так это того, что старик отреагирует так спокойно. Ною казалось, что знакомство с таким документом способно вызвать ярость, крик, взрыв, и ему придется ждать, пока гнев Дэниэла хоть немного остынет.

Не без опаски следил Ной за тем, как Дэниэл выбирается из своего кресла и встает, тяжело опираясь на трость.

— Вам что-нибудь нужно, мистер Мадерли? — заботливо осведомился Ной, наклоняясь вперед. — Еще рейнвейна? Позвольте я вам принесу…

— Спасибо, я возьму сам, — коротко ответил Дэниэл и вышел. Ной остался в гостиной. Его буквально трясло от волнения и возбуждения. Ной вытянулся в кресле и сделал вид, что его до крайности занимают колечки дыма, которые он пускал к потолку.

Наконец вернулся Дэниэл. Он долго усаживался, потом раскурил трубку, отпил несколько глотков из своего бокала и наконец заговорил:

— Если это, как ты говоришь, семейный разговор, тогда почему ты начал его в отсутствие одного из ближайших родственников?

Ной ответил не сразу. Разглядывая тлеющий кончик сигары, он тщательно подбирал слова. Наконец он проговорил:

— Это очень непростой вопрос, мистер Мадерли. Я бы даже сказал — деликатный.

— Именно это я и имел в виду, — кивнул Дэниэл.

— Тогда вы, несомненно, должны понимать, почему я не стал обсуждать его с Марис.