— Как же глупо работать ночью и жечь ради этого горы угля.

— Тот, кого мы ищем, сейчас тоже может быть здесь.

— Только если ему крупно не везет, — говорит Джайди, в душе соглашаясь с напарником, и думает, сможет ли — да и найдет ли повод — себя сдержать, когда встретит убийцу Чайи.

Они шагают по освещенным коридорам с видом начальников, редкие встречные не обращают на них внимания, некоторым Джайди быстро с важным видом кивает; наконец останавливаются у стеклянных дверей архива.

— Стекло, — замечает Сомчай.

— Хочешь сперва попробовать? — спрашивает Джайди, уже доставший дубинку.

Ослепительный свет заливает коридор. Напарник достает инструменты и прощупывает замочную скважину. Когда бывшему капитану надоедает долгая возня, он достает дубинку и командует:

— Ладно, брось. Посторонись-ка.

Звонкое эхо разлетается между стен и быстро гаснет. Как ни странно, на звук никто не прибегает. Зайдя внутрь, они начинают обшаривать ящики. Вскоре Джайди обнаруживает личные дела и надолго с головой уходит в бумаги: перебирает, ищет, рассматривает мутные фотографии, откладывает вроде бы знакомые в отдельную кипу.

— Он меня точно знает — глаз тогда не сводил.

— Еще бы! Вы всем известны.

— Думаешь, он пришел на якорные площадки за чем-то конкретным? Или просто с обычной инспекцией?

— …или министерство хотело заполучить груз Карлайла, а может, какого-то другого дирижабля из тех, которые отказались от посадки, а потом рухнули в оккупированной Ланне. Тут не угадаешь.

— Вот! Вот он!

— У того лицо вроде было поуже. Точно он?

— Точно.

Сомчай, хмурясь, разглядывает дело через плечо Джайди.

— Мелкий чиновник, пешка, ничего не решает.

— Нет, власть у него есть. Я хорошо помню, как он на меня смотрел тогда, на церемонии разжалования. И адрес не указан, просто Крунг Тхеп.

В коридоре слышны шаги. В проеме у разбитых дверей возникают двое с пружинными пистолетами наперевес.

— Стоять!

Джайди, состроив недовольную мину, быстро прячет за спиной папку.

— Да? Что случилось?

Охранники входят и осматривают помещение.

— Кто такие?

— А ты говоришь «всем известен», — бросает Джайди напарнику.

Тот пожимает плечами:

— Не все же любят муай-тай.

— Играют-то все. Эти наверняка на меня ставили.

Охранники приближаются, командуют встать на колени, обходят сзади, готовясь связать. Джайди бьет локтем наотмашь, хватает одного за рубашку на животе и, извернувшись, ударяет коленом в лоб. Второй спускает курок — из ствола вылетает очередь лезвий, Сомчай хватает его за горло, он роняет пистолет, падает и хрипит через разбитую трахею.

Джайди хватает первого, еще живого охранника, притягивает к себе и сует в лицо фотографию:

— Знаешь его?

Тот мотает головой, широко раскрыв глаза, и тянет руку к пистолету. Капитан отпинывает оружие и бьет ногой по ребрам.

— Рассказывай все, что знаешь! Он из ваших, из аккаратовских.

— Нет!

Джайди ударяет его коленом в лицо — тот воет, брызжет кровь — и садится рядом.

— Говори, или ты — следующий.

Оба смотрят на охранника, хрипящего разбитым горлом.

— Говори.

— В этом нет необходимости.

В проеме — он. Тот, кого с такой жадностью разыскивал бывший капитан.

В архив вбегают вооруженные люди. Джайди выхватывает пистолет, в руку тут же вонзаются лезвия, льется кровь, он разжимает пальцы, хочет выпрыгнуть в окно, его берут в оборот, швыряют на мокрый мраморный пол, кругом летают кулаки, вдали слышен вопль Сомчая.