У Джайди от такого ответа вырывается булькающий смешок. До чего приятный звук. Такой приятный, что сдерживать его невозможно. Хохот заполняет капитана до краев. Даже охранники начинают фыркать. А от вида теперь веселой физиономии Сомчая приступ смеха накатывает с удвоенной силой.

За спиной слышны шаги.

— Что за праздник? На удивление радостные нам попались воры.

Едва переводя дух, Джайди отвечает:

— Ошибка вышла, мы не воры, мы тут работаем.

— Это вряд ли. Повернись.

Министр торговли. Сам Аккарат во плоти. А рядом с ним… Все веселье вылетает из Джайди одним махом, как водород из пробитого дирижабля. Он так и обмирает: телохранители, «Черные пантеры», элитное королевское подразделение, знак расположения дворца. В министерстве природы никого так не охраняют, даже самого генерала Прачу.

Аккарат отмечает его потрясение чуть заметной улыбкой и начинает внимательно разглядывать пленников. Но Джайди это безразлично — он смотрит на того незнакомца, того незаметного человека, того самого, который… И тут все встает на свои места.

— Так ты не из Торговли. Ты служишь дворцу.

Тот лишь пожимает плечами.

— Что — сразу подрастерял храбрость, капитан Джайди? — любопытствует Аккарат.

— Я же говорил — вы знаменитость, — бормочет Сомчай.

У Джайди снова возникает желание рассмеяться, хотя от того, как все оказалось на самом деле, ему совсем не до веселья.

— За вами в самом деле стоит дворец?

— Министерство торговли набирает силу, а Сомдет Чаопрайя предпочитает иметь надежных партнеров.

Джайди оценивает расстояние до Аккарата. Слишком далеко.

— Даже удивительно, как такой хийя расхрабрился сам сделать грязную работу.

— Это событие нельзя пропустить. Ты нам как кость в горле — причем дорогая кость.

— Значит, лично хотите столкнуть нас вниз? — дразнит его капитан. — Испачкаешь свою камму нашей смертью, грязный хийя? Или вот их заставишь марать руки — пускай в другой жизни станут тараканами и их раздавят десять тысяч раз, прежде чем они заслужат воплощение получше? Пускай станут хладнокровными убийцами ради твоей прибыли?

Телохранители начинают беспокойно переглядываться.

— Тараканом как раз станешь ты, — недовольно отвечает Аккарат.

— Тогда чего ждешь? Докажи, что мужик. Подойди да забери жизнь беззащитных.

Министр мешкает.

— Что — только на словах храбрец?

— Вот теперь ты зашел слишком далеко, белый китель. Слишком.

Министр бросает взгляд на пленника и идет вперед.

Джайди подскакивает на месте, делает разворот и с маху бьет врага коленом в ребра. Охранники вскрикивают. Он прыгает снова — движется плавно, как когда-то на ринге, будто никогда не покидал Лумпини, будто и теперь слышит рев поставивших на него болельщиков, — и одним ударом ломает министру ногу. Отвыкшие от тренировок суставы взрываются болью, но даже со связанными за спиной руками капитан работает коленями достойно своего чемпионского звания. Бьет снова — министр хрипит и, шатаясь, отходит к краю здания.

Джайди делает замах, готовясь столкнуть врага в пустоту, но тут его спину что-то пронзает. Он спотыкается, видит перед собой облако из капелек крови, чувствует, как диски-лезвия прорезают насквозь его тело, теряет ритм, падает навстречу парапету, успевает заметить, что Черные пантеры оттаскивают начальника в сторону, бьет снова, надеясь победить последним ударом, слышит вой новой порции лезвий, присвист пружин в пистолетах, выплевывающих диски прямо в его спину, ощущает глубокую жгучую боль.