Девушка медлит.

— Чего же ты ждешь?

— Мне бы последнюю зарплату.

— Разумеется. — Хок Сен распахивает небольшой сейф с наличными и вытаскивает красных бумажек сколько ухватила рука. В порыве безрассудной, самому непонятной щедрости отдает ей всю кучу. — Вот, бери.

Маи ошарашенно делает ваи.

— Спасибо, кун. Спасибо.

— Ерунда. Прибереги их. И неси осторожнее.

В цеху кто-то кричит, следом — еще несколько голосов. Хок Сена охватывает паника. Конвейер встает, и только потом звучат сигналы к остановке.

Он выглядывает за дверь. Внизу Плои машет рукой в сторону ворот. Рабочие бросают места и бегут к выходу. Хок Сен вытягивает шею, силясь разглядеть причину беспорядков.

— Что там?

— Непонятно. — Потом он подбегает к окну, широко распахивает ставни и охает: по широкой улице рядами маршируют белые кители.

— Идут сюда? — спрашивает Маи.

Хок Сен молча переводит взгляд на сейф. «Когда так мало времени…» Нет, глупить больше нельзя: прождал в Малайе, но второй раз ту же ошибку не повторит. Он выгребает все деньги и сует их в сумку.

— Они из-за тех больных пришли, да?

— Это не важно. Иди за мной.

Хок Сен подходит к одному из окон и открывает ставни, за которыми тянется залитая ослепительным солнцем крыша фабрики.

Маи удивленно смотрит на раскаленную черепицу.

— Что это?

— Отходной путь. Желтые билеты всегда готовы к худшему. — Он подсаживает девушку и добавляет с усмешкой: — Все мы параноики.

19

— Ты пояснил Аккарату, что предложение будет действовать недолго? — спрашивает Андерсон.

— Ты еще и недоволен? Радуйся, что он не велел привязать тебя к мегадонтам и порвать на части. — Карлайл подчеркивает свои слова, приподняв бокал с теплым рисовым пивом.

— Ему прямо в руки идут такие ресурсы, мы же взамен просим совсем немного — по историческим меркам вообще пустяк.

— Он и так всем доволен. Зачем ему вы, если перед ним уже белые кители стелятся? У него столько власти было только до переворота двенадцатого декабря.

Андерсон сердит. Он берет пиво, но тут же ставит обратно — этого теплого пойла больше не хочется, от духоты и выпитого сато в голове и так туман. Похоже, сэр Френсис намерен отвадить фарангов от своего заведения — то не держит обещания, то «простите, сегодня льда нет». Вокруг бара сидят несколько клиентов — таких же ошалелых от жары, как и сам Андерсон.

— Зря ты не принял мое предложение сразу, — замечает Карлайл. — Сейчас бы так не маялся.

— Тогда это было предложение хвастуна, который только что потерял целый дирижабль.

— Настолько большой дирижабль, что всей картины за ним не разглядеть?

Он пропускает насмешку мимо ушей. Досадно, что Аккарат отверг помощь так легко, но главная проблема в другом: сейчас Андерсон едва может сосредоточиться на работе — все его мысли и все его время посвящены Эмико. Каждый вечер он разыскивает ее в Плоенчите, уводит прочь от других клиентов и осыпает деньгами. Несмотря на жадность Райли, компания пружинщицы обходится дешево. Через несколько часов сядет солнце, и она снова дерганой походкой выйдет на сцену. В первый раз увидев Андерсона на своем выступлении, Эмико перехватила его взгляд и не отпускала, умоляла спасти от того, что должно было случиться.

— Я не владею своим телом, — ответила она бесцветным голосом, когда Андерсон спросил о происходившем на сцене.