Сердце Андерсона гулко стучит — если за сменой правительства стоит Сомдет Чаопрайя, возможно все. После долгих лет поиска и провала в Финляндии до банка семян теперь рукой подать, а в нем — ключ к тайне нго, пасленовых и ответы на тысячи других генетических загадок. Этот человек с тяжелым взглядом и улыбкой то ли друга, то ли смертельного врага — ключ ко всему.

Карлайл с Андерсоном присоединяются к компании за столом, слуга предлагает им вино, а Аккарат вводит в курс дела:

— Мы говорили об угольной войне. Вьетнамцы только что сдали Пномпень.

— Прекрасная новость.

Беседа течет дальше, но Андерсон едва слушает, тайком наблюдая за Сомдетом Чаопрайей. В последний раз он видел его у храма Пхра Себа в министерстве природы, пораженно разглядывающим (как и сам Андерсон) пружинщицу в японской делегации. Вблизи этот человек куда старше, чем на развешанных по всему городу портретах, где его изображают верным защитником Дитя-королевы. Пятна на лице выдают любителя выпивки, мешки под глазами свидетельствуют о бурных развлечениях, о которых ходят слухи. Хок Сен говорит, что в личной жизни тот проявляет не меньшую жестокость, чем на поле боя, и, хотя тайцы обязаны делать перед ним кхраб, любят его куда меньше, чем Дитя-королеву. Поймав на себе взгляд Сомдета Чаопрайи, Андерсон, кажется, понимает, за что именно.

Он встречал таких — высокопоставленных калорийщиков, опьяненных властью, способных поставить на колени целую страну одной угрозой перекрыть поставки сои-про. Это жесткий, страшный человек. С таким Дитя-королева вряд ли когда-нибудь сможет править сама.

Между тем беседующие ловко избегают главной темы ночной встречи — говорят об урожае на севере, о проблемах на Меконге, в верховьях которого китайцы настроили плотин, о новых кораблях, которые вот-вот выпустит «Мисимото».

— Сорок узлов при хорошем ветре! — Карлайл возбужденно стучит ладонью по столу. — Подводные крылья и грузоподъемность в сто тонн! Я бы купил себе целый флот.

— А я думал, будущее за воздушными перевозками, за мощными дирижаблями, — увлеченно спорит Аккарат.

— При таких-то парусниках? Я бы не сказал. В прежнюю Экспансию чем только не пользовались, так почему в этот раз будет по-другому?

— Сейчас только и разговоров что о новой Экспансии. — Аккарат перестает улыбаться, бросает быстрый взгляд на Сомдета Чаопрайю — тот едва заметно кивает — и говорит уже Андерсону: — Некоторые силы в королевстве против подобного прогресса. Силы, прямо скажем, невежественные, но, к несчастью, весьма влиятельные.

— Если вам нужна поддержка, мы по-прежнему рады ее предоставить.

Наступает пауза. Аккарат, опять взглянув на Сомдета Чаопрайю, кашляет и продолжает:

— Тем не менее существуют некоторые сомнения относительно сути этой помощи. Опыт сделок с подобными вам не внушает уверенности.

— Это как спать в кровати, кишащей скорпионами, — поясняет Сомдет Чаопрайя.

Чуть улыбнувшись, Андерсон отвечает:

— На мой взгляд, скорпионов вокруг и без того немало. С вашего позволения некоторых мы могли бы устранить — ради нашего общего блага.

— Вы просите слишком многого, — говорит Аккарат.

Нарочито беспечно Андерсон повторяет свое предложение:

— Мы просим только о доступе.

— И еще вам нужен этот, как его, Гиббонс.

— Вам что-то о нем известно? — Андерсон подается вперед. — Знаете, где он?

За столом наступает молчание. Аккарат вновь косится на Сомдета Чаопрайю, тот лишь пожимает плечами, но и этого достаточно: Гиббонс здесь, в королевстве, возможно даже в городе, и скорее всего работает над очередным шедевром вроде нго.