— Буду рад выйти отсюда живым. Пару лет назад за одну попытку встретиться с вами меня бы разорвали мегадонтами.

— Ха! Вы уверены, что вам дадут выйти?

— Вполне. Шансы на это приличные. Мы глубоко уважаем и вас, и Аккарата, хотя и не во всем находим общий язык, поэтому, полагаю, рискуем не слишком.

— Вот как? Половина присутствующих здесь находит, что скормить вас речным карпам было бы наиболее благоразумным решением. — Злые заплывшие глаза впиваются в фаранга. — Еще немного, и вышло бы именно так.

Андерсон, вымучивая улыбку, пробует угадать:

— Видимо, есть разногласия с вашим адмиралом?

— Сегодня есть.

— Я вам очень признателен. — Андерсон делает ваи.

— Рано благодарить. Я еще могу передумать. У таких, как вы, скверная репутация.

— Тогда не будете ли вы любезны дать мне возможность поторговаться за свою жизнь?

— Не вижу никакого смысла. Она и есть самое ценное из всего, что может меня заинтересовать.

— Но я могу предложить нечто уникальное.

Сомдет Чаопрайя бросает на Андерсона пугающе невыразительный взгляд.

— Ошибаетесь.

— Вовсе нет. Я могу показать вам — причем сегодня же — то, чего вы никогда не видели, кое-что исключительное — не для щепетильных людей, конечно, но потрясающее и неповторимое. Быть может, тогда мы не пойдем на корм речным карпам?

Сомдету Чаопрайе делается скучно.

— Что-то, чего я никогда не видел? Такого нет.

— Хотите пари?

— О! Фаранг все еще хочет играть? Мало рисковали сегодня?

— Немало. Но хочу быть уверен, что останусь цел и невредим. Небольшой риск, учитывая, сколько я потеряю в случае проигрыша. — Он смотрит на Сомдета Чаопрайю в упор. — Тем не менее предлагаю спор. Вы согласны?

Тот бросает на фаранга тяжелый взгляд и обращается к остальным:

— А калорийщик-то — игрок! Говорит, покажет мне что-то, чего я никогда не видел. Как вам это?

Все хохочут.

— Дело не в вашу пользу.

— Все-таки думаю, что у меня хорошие шансы. Готов поставить на себя приличные деньги.

— Деньги? — кривится Сомдет Чаопрайя. — Речь вроде шла о вашей жизни.

— Как насчет разработок моей пружинной фабрики?

— При желании я получу их вот так. — Защитник Дитя — королевы раздраженно щелкает пальцами. — Раз — и они мои.

— Понимаю.

«Все или ничего».

— А если я предложу королевству последнюю версию ю-тексовского риса, созданную моей компанией? Это хорошая ставка? Причем не только сам рис, а еще и нестерилизованное зерно. Сможете собирать урожай и высаживать заново, пока оно устойчиво к пузырчатой рже. Вряд ли моя жизнь дороже такого риса.

Все тут же замолкают.

Сомдет Чаопрайя внимательно изучает фаранга.

— А взамен? Чего вы хотите в случае победы?

— Хочу запустить тот проект, который мы обсуждали ранее — все на тех же условиях, а они, как мы оба понимаем, исключительно выгодны и вам, и королевству.

— А вы настойчивы, — прищурившись, говорит защитник Дитя-королевы. — Но что помешает вам просто не дать нам обещанный рис, если проиграете?

Андерсон с улыбкой показывает на своего компаньона:

— Думаю, если не справимся, вы сможете разорвать нас с господином Карлайлом мегадонтами. Такие гарантии устроят?

У Карлайла вырывается истеричный смешок.