Алис несколько раз всхлипнула и вышла, громко хлопнув дверью.

Рольф зажмурился, стараясь выбросить из памяти отвратительную гримасу, с которой его жена любовалась на порку. Затем он метнулся к постели, но вместо того, чтобы попросить у него помощи, Кейдре подняла голову и с ненавистью простонала:

— Убирайся!

— Тебе нужен уход, — хрипло произнес он, поднимаясь на ноги. — И еще — я запрещаю тебе покидать эту комнату.

Так по крайней мере он сам сможет присматривать за ней. И лучше не рассуждать над тем, откуда возникло такое желание.

— Что? — Даже теперь ей не изменила привычная дерзость. — Ты не прислушаешься к совету своей доброй женушки, моей сестры, и не бросишь меня в темницу? Значит, наконец-то ты решил явить свое милосердие? — Но тут, к ее полному ужасу, предательская слезинка скатилась по бледной щеке.

Рольф так ненавидел себя в эти минуты, что сам не заметил, как умоляюще прошептал:

— Кейдре…

Ответом ему был еще один презрительный взгляд. Потом она отвернулась к стене.

Норманн понимал, что больше ему здесь делать нечего, но не сразу нашел в себе силы уйти.

Только после этого Кейдре дала волю слезам.

— Ну-ну, — приговаривала бабушка. — Я знаю, это очень больно, но нужно потерпеть!

Кейдре честно старалась выполнить приказ, пока бабушка промывала раны у нее на спине.

— Ты у меня вон какая сильная малышка! Я в два счета поставлю тебя на ноги!

— И не станешь меня ругать?

— Я слишком хорошо знаю тебя. Ты поступила так, как считала правильным. Себя не переиначишь!

— Но я ведь и правда должна помогать братьям! Должна!

— Тс-с, тише, не дергайся!

— Я его ненавижу! — прошептала Кейдре. — У него нет сердца!

— Неужели? — ворчливо возразила старуха. — Тогда с какой стати он собственноручно притащил тебя к себе домой, да вдобавок на глазах у всего Эльфгара?

— Ну, может быть, ему стало стыдно — хотя я в это не верю! — упрямилась Кейдре. Перед ее глазами снова всплыло его лицо, полное сострадания и мольбы. О чем же он ее молил, когда окликнул по имени?

— Этот норманн выполняет свой долг — как ты выполняешь свой. Ему и так непросто — женился на Алис, а глаз положил на тебя. И вот теперь еще это.

— Он просто не в состоянии насытиться, упрямый упырь! — негодовала Кейдре. — Этот человек ни одной юбки не пропустит, если ему приспичит. Сейчас ему пришло в голову поразвлечься со мной, да только приличия не позволяют гоняться за сестрой собственной жены, вот они бесится от похоти.

— Ага, ага, — подхватила бабка, — и ради этой самой похоти он приволок тебя полуживую на эту койку!

Кейдре не знала, что на это возразить, и просто сердито фыркнула.

Дверь отворилась, и в тот же миг она ощутила, что явился предмет их спора.

— Как она?

— Ничего, поправится. Это крестьянская жилка делает ее такой сильной.

Кейдре старалась не думать о том, что лежит перед ним совершенно беспомощная, с голой спиной.

— Шрамы останутся?

— Да, но не очень заметные — если часто менять повязку. Может, со временем они и совсем пройдут, кто знает?

— Со временем, — эхом подхватил Рольф.

— Больше тут ничем не поможешь. — Знахарка, кряхтя, поднялась на ноги.

Рольф еще раз окинул Кейдре внимательным взглядом и пошел вместе со старухой к двери, по дороге бросив:

— Спасибо.