— Заслушаешься прямо! — воскликнул Изяслав и пнул в бок сидящего по левую руку от него булгарина. — Согласен, Ибрагимка?

Ибрагиму не нравилось такое коверкание своего имени, но он уже в который раз терпит. А я же вижу, немного, но знаю великого князя. Этими подначками Изяслав прощупывает уже назначенного наместника биляро-суварской волости. Ибрагим терпит, князю это нравится.

— Великий князь, мне такое по душе, — отвечал булгарин. — Нужно убедить моих соплеменников в том, что они могут сытно жить на Руси и никто не станет разрушать мечети.

— Как на духу тебе скажу, — говорил чуть захмелевший великий князь. — И разрушил бы иные храмы, или сделал бы из них христианские. Но все вокруг говорят, что не стоит этого делать. Даже мой митрополит Клемент и тот, за то, чтобы оставить мечети, но уже скоро начать строить церкви в Биляре и Суваре.

— Есть тут и христианские храмы, государь, — сказал я, стараясь перебить этот разговор. — Они малые, но можно же пристроить стены и сделать большими. Но давай, лучше выпьем меда. Ибрагим, выпей с нами молока, или что ты пьешь.

Уже все было обсуждено, утверждено. И не нужно начинать говорить на самую острую и болезненную религиозную тему вновь и вновь. Мягкая сила должна и действовать мягко. Придет время и будет на этих землях больше христиан, чем мусульман. Да, пусть бы и мусульмане были, но это, если будет хорошо работать пропаганда общерусской идеи, должны быть полностью лояльные Руси люди.

— Что, воевода, кто пойдет громить буртасов? — неожиданно сменил тему разговора Изяслав.

Я не спешил вставать и чеканить, что всегда готов, и нужен только приказ и воля моего государя. Хотелось домой, причем, я же понимал, что все те богатства, что отправлены в Воеводино, требуют срочного освоения. Нельзя, чтобы те же ткани просто лежали, из них нужно делать одежду и продавать ее или раздавать за заслуги. Так что домой мне нужно.

Мало того, я уже знаю, что случилось на моих землях и каждый день саднило чувство вины и укоризна за непредусмотрительность. Мне стоило оставить пять сотен воинов, и тогда пусть бы еще попробовали эрзя атаковать.

Вот и хотел я возвращаться на родную землю, но предполагал это делать двумя направлениями, разделив свое войско на две неравные части. Один путь должен пролегать восточнее, по реке Каме. Это будем меньшая часть людей.

В планах не терять время, а уже сейчас поставить две крепости у самого Урал-камня. Именно оттуда в Булгарию поступало много мехов. Вот и было желание взять под свой контроль добычу пушного зверя в том регионе. Тем более, что в тех местах уже есть городки, которые окажутся недалеко от новых. Выйдет так, что расстояние между крепостями будет в тридцать-сорок верст, что позволит иметь более-менее постоянное сообщение и осуществлять взаимопомощь.

Вторым же путем, по которому я собирался пойти сам, — это земли мордвы. Уже сейчас за пиршественным столом сидели представители племени мокша, которые поспешили высказать свои верноподданнические чувства великому князю. Да, они почти не участвовали в набеге на мои и рязянско-муромские земли. А от тех своих представителей мокша, которые отправились на добровольных началах в войска эрзя, ныне закусывающие тушенной бараниной мокша, отказались.

Я жаждал, когда смогу осуществить месть, причем, не горячился, это был холодный расчет.