— Возможно. Но дело того стоит.

— Предлагаю еще один компромисс. Я решу, где, когда и как начать, а вы займетесь дальнейшей процедурой.

Мэл поколебалась, всегда с трудом соглашаясь на компромиссы:

— Для такого решения необходимы солидные основания. Я должна знать и одобрить.

— Хорошо.

— Договорились. — Вроде все просто. Внутреннее волнение объясняется предвкушением интересного и благодарного дела. — Давайте помогу с посудой.

Она встала и начала собирать тарелки с ловкостью, усвоенной от матери-официантки. Себастьян поймал ее за руку. Волнение снова жарко вспыхнуло.

— Бросьте.

— Вы готовили. — Мэл быстро направилась к раковине. Надо отойти подальше и чем-то заняться, чтобы остаться на плаву. — Судя по всему, вы не из тех, кто оставляет повсюду грязные тарелки.

— Значит, я непредсказуем.

Когда она оглянулась, он стоял позади. Протянув руки, придержал ее за плечи, чтобы не улизнула.

— Может, эльфов нанимаете для уборки, — пробормотала Мэл.

— Я не эксплуатирую эльфов… в Калифорнии. — Себастьян принялся разминать ей плечи. — Рядом со мной сильно напрягаетесь. За едой были спокойны, даже несколько раз улыбнулись. Очень мило.

— Не люблю, когда ко мне прикасаются. — Однако не вырвалась. В конце концов, ничего особенного не происходит.

— Почему? Это способ общения среди многих прочих. Голос, глаза, руки — средства общения.

— Возможно.

Он с улыбкой пробежался пальцами по спине.

— А ведь вы не трусиха. Такая женщина встречает опасность с высоко поднятой головой.

Как и ожидалось, голова сразу вздернулась.

— Я поговорить приехала.

— Мы и говорим. — Он подтянул ее ближе, оставалось лишь наклонить голову, чтобы прижаться губами к маленькой ямочке на крепком подбородке. — Я просто наслаждаюсь беседой.

Ее не соблазнишь. Перед взрослой самостоятельной рассудительной женщиной вопрос о соблазне не стоит. Она приложила ладонь к его груди, не сопротивляясь и не сдаваясь.

— Не хочу играть в игры.

— Очень жалко. — Он вдохнул ее дыхание, склонил голову набок, проехался губами по горлу. — Я люблю играть. Ладно, оставим до следующего раза.

— Слушайте, даже если меня тянет к вам, это не означает… абсолютно ничего.

— Конечно. Какая у вас нежная кожа на горле, Мэри-Эллен. Если кровь будет так сильно пульсировать, того и гляди прорвется.

— Смешно.

Но спина под выдернутой из-под ремня рубашкой оказалась воздушной, как одуванчик. Вздохнув со стоном, она выгнулась в его объятиях.

— Я едва не отчаялся, — прошептал он. — Ждал, когда ты придешь ко мне.

— Не за тем пришла. — А руки уже его обняли, пальцы вцепились в волосы. Разве не знала, не предчувствовала в глубине души? — Надо подумать. Может быть, я совершила ошибку. — Жадные губы уже ответили на поцелуй. — Ненавижу совершать ошибки.

— Ммм… Кто любит? — Он подхватил ее за бедра, ноги послушно обвили его талию. — Это не ошибка.

— Потом будет ясно, — пробормотала Мэл, когда он понес ее с кухни. — Действительно, не хочу осложнять дело. Оно слишком важное. Хочу добиться успеха, прокляну себя, если все испортила только потому…

Сбивчивые слова ритмично, медленно, соблазнительно барабанили у него в ушах. Он одной рукой запрокинул ей голову, впился в губы.