Клянусь бородой Мерлина, плохо дело, заключил Себастьян, присмотрев серебряную вечернюю сумочку с изумрудной застежкой. Мать однажды сказала, что неожиданная любовь больнее, слаще и непреодолимее. И была совершенно права.

Меньше всего ожидалось, что к женщине вроде Мэл возникнет какое-то чувство, кроме любопытства и чисто физического влечения. Крутая, упрямая, язвительная, принципиально независимая… Не слишком привлекательные в женщине качества.

Но вдобавок теплая, щедрая, преданная, храбрая, честная…

Кто устоит перед женщиной с острым языком, заботливым сердцем и пытливым умом? Безусловно, не Себастьян Донован.

Для полной победы потребуются терпение и время. Известно не глядя. Она слишком осторожна и беззащитна, несмотря на показную бесшабашность, чтобы обеими руками отдать свое сердце, полностью не убедившись, что другие руки его примут.

Время и терпение есть. Заглядывать не стоит потому, что это нечестно по отношению к ним обоим. И потому, что есть риск увидеть, как она уходит.

— Ну вот, — проворчала Мэл у него за спиной. — Не знаю, долго ли можно в нем оставаться.

Себастьян повернулся. Глаза его округлились.

— Что? — Она тревожно прижала руку к груди, потупила глаза. — Задом наперед надела?

— Нет, — рассмеялся он. — Все правильно. Ничто так быстро не повышает кровяное давление у мужчины, как высокая стройная женщина в черном платье.

Мэл фыркнула, сердце снова забилось.

— Дай передохнуть.

— Прекрасно, прекрасно. — Подошедшая продавщица принялась что-то поправлять и разглаживать. — Сидит идеально. Просто мечта.

— Да. Мечта, — подтвердил Себастьян.

— У меня есть вечерние красные шелковые брюки, чудно будут смотреться.

— Донован… — взмолилась Мэл, но он уже направился за услужливой женщиной.

Через полчаса они вышли из магазина.

— Все, — объявила Мэл. — Дело закрыто.

— Еще в одно место зайдем.

— Ничего больше мерить не буду. Лучше на муравейник сяду.

— Больше не будешь, — пообещал Себастьян.

— Хорошо. За десять лет работы под прикрытием всего не переносить.

— Две недели, — объявил он. — Пройдет не больше двух недель. За это время мы будем ходить в казино, в клубы, в гости, так что гардероб пригодится.

— Две недели? — Сквозь усталость пробилось волнение. — Точно?

— Считай, интуиция подсказала. — Он потрепал ее по плечу. — Мне кажется, что наши действия в Тахо позволят развалить черный рынок торговли детьми.

— Ты так и не рассказал, как уговорил федералов поручить нам дело.

— У нас своя история. Можно сказать, оказал кое-какие услуги, кое-что посулил.

Она остановилась у очередной витрины не для того, чтобы рассмотреть товары, а чтобы собраться с мыслями.

— Я без тебя не уговорила бы. А ведь у тебя ничто не стоит на кону.

— Стоит ровно столько, сколько у тебя. Клиента нет, Сазерленд. Гонорара не будет.

— Не имеет значения.

Себастьян с улыбкой чмокнул ее в лоб.

— Верно. Не имеет. Иногда ввязываешься исключительно ради шанса что-то изменить.

— Наверное, ради Роуз, — медленно проговорила Мэл. — И ради миссис Фрост. До сих пор слышу ее рыдания, когда увозили Дэвида.

— Знаю.

— Не такая уж я благодетельница, — вдруг смутилась она, и он снова поцеловал ее.

— Понятно.