Посреди сеанса возникла жестокая ненависть к прыгучей инструкторше с бодрым голосом.

— Еще раз велит задрать ногу, и я ее убью, — негромко пробормотала она.

Ход оказался удачным. Линда угрюмо усмехнулась, задыхаясь в наклонах.

— Я тоже. Больше двадцати не полагается. Она заслуживает смерти.

Наконец, музыка смолкла, женщины, обливаясь потом, попадали на пол. Когда сердцебиение утихло и выровнялось, Мэл плюхнулась рядом с Линдой, уткнулась лицом в полотенце.

— Вот к чему приводит перерыв в десять дней. Зря я, наверное, на весь день записалась.

— Хорошо понимаю. У меня дальше гантели и штанга.

— Ох… — улыбнулась Мэл. — У меня тоже.

— Серьезно? — Линда растерла шею и встала. — Что ж, вместе будем мучиться.

От силовых упражнений перешли к велосипедному тренажеру, от велосипеда на бегущую дорожку. Чем больше потели, тем крепче дружили. Беседа переключилась с упражнений на мужчин, а с мужчин на историю жизни.

Потом они вместе посидели в сауне и в джакузи. Закончили процедуры массажем.

Линда растянулась на столе, сложив перед собой руки.

— Не понимаю, как можно бросить работу и стать домохозяйкой.

— И я не понимаю, — вздохнула Мэл, корчась под руками массажистки, разминавшими спину. — По правде сказать, не знала, что делать, решилась на эксперимент.

— Да?

Мэл помедлила, дав собеседнице уяснить, что затронута щекотливая тема.

— Понимаешь, нам с мужем хочется полноценной семьи. Ничего не выходит. Сдали кучу анализов, проделали всевозможные процедуры… И тогда я подумала, может, стоит отдохнуть от работы, от вечного напряжения…

— Кто знает.

— Мы оба единственные у родителей, у нас никого больше нет, нам действительно хочется иметь большую семью. Жуткая несправедливость. Счастливый брак, солидное состояние, чудный дом, а детей так и нет…

Мозги Линды заработали, но она этого не показала. Выразила сочувствие.

— Давно стараетесь?

— Не один год. Фактически это я виновата. Врачи говорят, мало шансов зачать.

— Извини за неделикатный вопрос, вы никогда не думали усыновить ребенка?

— Не думали? — Мэл изобразила скорбную улыбку. — Не пересчитать списков, в которых мы значимся. Мы готовы полюбить ребенка, даже не нашего в биологическом смысле, все ему отдадим… — Снова вздох. — Может, это эгоистично, но хотелось бы взять младенца. Усыновить ребенка постарше наверняка легче, а мы все-таки предпочитаем новорожденного. Говорят, дело долгое, затягивается на годы. Не знаю, как жить в пустом доме… — Глаза наполнились слезами. — Извини, не могу… без конца плачу.

Линда утешительно стиснула ее руку:

— Ничего. Только женщина может тебя понять.

Вместе перекусили — салат из шпината и сок со льдом. Мэл позволила Линде осторожно перевести беседу на личную жизнь. Наивная эмоциональная Мэри-Эллен Райан подробно поведала о своих отношениях с мужем, надеждах и опасениях, время от времени роняя и вытирая слезинки. В заключение спросила:

— А ты замуж не собираешься?

— Я? — рассмеялась Линда. — Как-то раз попробовала. Брачные узы оказались слишком тесными. У нас с Джаспером взаимовыгодное соглашение: обожаем друг друга, не путая личные отношения с бизнесом. Предпочитаю жить по своему усмотрению.

— Умница.