Но прошла всего лишь неделя, и Стуржа почувствовал, что его тянет к школьным друзьям. И неожиданно Валерий принял решение.

Он пришел на берег Отрады.

В это время Борис, полулежа на корме «Анастасии», глядел, как Липецкий красил маленький камбуз светло-серой краской.

— Липецкий, быть тебе коком… Ты не зря красишь камбуз! — крикнул Борис и состроил насмешливую гримасу.

— Буду, если меня назначат, — спокойно ответил Липецкий.

— Назначат, не беспокойся, — подтрунивал Борис, — больше некого. А по мне, лучше утонуть, чем быть коком. Не терплю кастрюльного царства!

При этих словах Петр Ильич, который учил Шевчука, как нужно вязать узлы, нахмурился, что с ним случалось редко. По-видимому, он хотел что-то сказать, но, увидев на берегу Стуржу, отвернулся от Бориса и приветливо махнул Валерию рукой.

Стуржа был странно одет. На голове болельщика сидела малиновая жокейка с козырьком, похожим на арбузную корку. Его костюм из парусины был настолько широк, что в него свободно вошел бы еще один Стуржа. В одной руке он держал удочку, а в другой — небольшой, литров на десять, бочонок с бронзовой ручкой.

Вряд ли кто-нибудь из самых знаменитых путешественников выглядел так живописно.

— А я с вами, — голосом, словно это было самое обыкновенное дело, объявил Стуржа.

— Куда с нами? — удивилась неразлучная тройка.

— В море.

— А футбол?

Валерий махнул рукой, как человек, который твердо решил пожертвовать всем, чтобы не расставаться с друзьями, и сказал:

— Бочонок пригодится для неприкосновенного запаса воды. Его прислал вам мой отец, бондарь…

— А разрешат ли тебе родные отправиться с нами в путь? — спросил Петр Ильич.

— Решено, — живо ответил Стуржа. — Еще сегодня утром отец мне сказал: «Валерий, иди и попросись на парусник, может быть, морской ветер выдует из тебя увлечение футболом…» Только напрасно: я мяч крепко люблю.

В этот вечер, оставшись на водной станции, Петр Ильич и Матвей Корнеевич принялись составлять судовые роли «Анастасии».

Утром они стали известны экипажу:

Прохоров Матвей Корнеевич — капитан.

Матюшенко Николай Сергеевич — матрос 2-го класса.

Попов Вадим Максимович — матрос 2-го класса.

Чижиков Алексей Георгиевич — матрос 2-го класса.

Херсоненко Василий Семенович — матрос 2-го класса.

Чижикова Нина Георгиевна — фельдшер.

Ифанов Борис Михайлович — кок.

Борис покорился. На море дисциплина железная. Правда, он был недоволен и свое недовольство выражал степенным ворчанием:

— Почему я? Почему не Нина? Она девочка, хозяйка.

— Тебе это очень подходит, ты прирожденный кок: толстый, солидный, — утешал товарища Вадя. — Назначь меня коком — я бы и глазом не моргнул. Кок — это тот же матрос, особенно на паруснике.

Но Борис ворчал:

— Какой же я повар? Все будет гореть. Однажды я жарил яичницу с макаронами, и она вспыхнула, как нефтеналивное судно. Команда выбросит меня за борт…

— Выбросим и не пожалеем. Ты должен сытно и вкусно кормить команду. Мы поможем тебе, не бойся. Почитай поваренную книгу. Коля, у твоей мамы, кажется есть…

На берегу, где стояла «Анастасия», стали появляться родные будущих моряков. Они с видом знатоков тщательно осматривали шаланду.

Елена Александровна, увидев сына, едва помещавшегося в камбузе, с поваренной книгой в руках, хохотала до слез.