Я грустно заметила, что теперь уже он меня знает, и, кажется, с моей самой худшей стороны. Кто-то прикончил его брата, и теперь они всех подозреваемых проверяют на наличие алиби.

— И ты тоже подозреваемая?

— Ясное дело, хотя алиби у меня имеется.

— Но ведь ты заявила, что его до сегодняшнего дня не знала. Ты стала уже убивать незнакомых?

Я простонала:

— Алиция, ну что ты путаешь? Я знала брата Собеслава, того, которого убили. Это тот садовод, который испоганил мне сад. Я тебе еще на него жаловалась!

— А, действительно жаловалась. Выходит, у тебя был мотив, — безжалостно изрекла Алиция. — Я бы не удивилась, что ты замочила такого садовника.

— Да, я его ненавидела, но не убивала. А если бы уж решилась прикончить негодяя, то просто застрелила бы его. А вот так, вблизи… — я брезгливая.

— Тогда каким чудом ты оказалась замешанной в этом деле?

— Чистая случайность. А вернее — из-за зажигалки. Я как раз собиралась тебе звонить, но ты меня опередила. Слушай внимательно, я расскажу тебе все с самого начала.

И рассказала, кое-что сократив. Алиция слушала не перебивая, что уже свидетельствовало о ее глубокой заинтересованности.

— Так это была та самая зажигалка, из магазина «Иллум»? — переспросила она. — Та, что так понравилась тебе, и ты глаз с нее не сводила, пока мы стояли на улице перед витриной? Та, которую тебе потом подарила Карен?

— Ну да, вот как ты все прекрасно помнишь! А не запомнила ли, она там была только одна или их было несколько?

— Карен была одна.

— Идиотка! Я тебя о зажигалках спросила.

— Не знаю, но, раз ты говоришь, что нашлась и вторая, значит, у них была не одна… Погоди, а кто с нами тогда был еще? Мы с тобой, Карен и еще кто-то… Приехал на Пасху…

Езус-Мария, Пасха! Ну конечно же, витрина «Иллум» была оформлена по-пасхальному. Вот откуда у меня все эти настырные яйца и желтые цыплятки. Я стояла перед витриной и не могла скрыть восторга. Не от яиц, разумеется, я вслух восторгалась чудесной зажигалкой. Карен потом оставила нас ненадолго и вернулась в магазин. Это тогда она купила для меня зажигалку, а подарила позже, сюрпризом. И тот третий, что тогда был вместе с нами, вернулся в магазин вместе с ней. Наверняка тоже себе купил такую же. Ну, склеротичка несчастная, я даже не помню, был ли этот третий мужчиной или женщиной!

— Алиция, умоляю, вспомни! Или спроси Карен…

— Ты спятила? На спиритическом сеансе, что ли? Карен уже четыре года как померла.

— А у тебя не записано где-нибудь? Ты всегда записывала в календарике за определенный год. Кто был этим третьим, я с ним совсем незнакома, а ты знала человека. Уверена, он или она и останавливались у тебя, а не в гостинице. Ведь он мог тогда купить вторую зажигалку!

— Может, и купил, — насмешливо согласилась Алиция. — Но поясни, тебе-то какая польза от этого? Он убил садовника, чтобы отобрать ее?

— Нет, этого он не мог сделать, ее отобрали мы… Подожди, что мы такое плетем? Не мог этот неизвестный покупать ее для покойника, наш покойник тридцать лет назад был совсем сопляком, ходил в школу, кто покупает соплякам настольные зажигалки? Но для кого-то купил.

— Полагаю, сейчас ты хочешь найти убийцу?

— И вовсе не хочу! Убийца мне до фени, я хочу отыскать свою зажигалку. Если кто-то, убивая садовника, забрал у него мою зажигалку, он мог думать, что это его зажигалка.