– Обратите внимание, – сказал он. – Похоже на кусочки карамели. Очень может быть, что это ее ногти. Они рассыпались, когда пальцы какое-то время назад упали на пол. Надо направить их в лабораторию вместе с кирпичами. Спорим на сто баксов, что кости испачканы в строительном растворе!

Майк посмотрел на эксперта:

– Вы хотите сказать, что она царапала стену, пытаясь выбраться?

Энди кивнул.

– Понятно. Это не обычный склеп. Вы что-то обнаружили у нее на ногтевом ложе?

– Ее замуровали заживо, – произнес Энди.

Я содрогнулась. Жуткая смерть выпала на долю этой женщины. В отчаянии она царапала стену тонкими пальцами, но кирпичи были скреплены надежно. Нэн посмотрела на меня.

Майк расспрашивал Энди о работе с человеческими останками.

– В прошлом году наткнулись на кости в бетонной плите, – рассказывал Энди. – Рабочие делали кладовую для пиццерии на Восьмой авеню. Девушка. У нее на голове еще оставались волосы, а запястья были связаны веревкой… Сфотографируйте, пожалуйста!

Один из помощников направил объектив на предмет, лежащий внизу.

– Что это? – произнес Майк.

– Похоже, носок. Мужской. Я надеялся, найдем что-нибудь из ее вещей.

Энди объяснил, что одежда очень помогает в идентификации. По старинной одежде, одежде с товарными знаками можно определить время захоронения. По современной одежде с логотипами и лейблами – точно установить даже место покупки.

– Ее могли связать этим носком?

– Заткнуть рот. Но не связать, он слишком короткий, «j хмурился Энди, осматривая каждую трещинку за кладкой.

Майк зашуршал коричневым бумажным пакетом.

– Если так и было, надо взять с него слюну для анализа ДНК.

– Не больно-то на это надейтесь. – Энди знал свое дело. – Все будет зависеть от того, сколько она здесь пробыла. Но тут какие-то отверстия в задней стене… Профессор, вы еще здесь? Что у нас снаружи?

– Сейчас там небольшой дворик.

– Потому она и обглодана до косточек, Майк. Вполне возможно, она далеко не двести лет здесь пробыла, – сказал Энди.

– Трупные черви?

– Скорее мыши. Через эти трещины мог забраться любой мелкий хищник. Они обглодали плоть, а сухожилия не тронули. К тому же тело могло просто сохнуть – что-то вроде мумификации.

– А те останки в бетонной плите вам удалось опознать? – вспомнил Майк.

– Там была монетка, – проговорил Энди. – Десять центов 1966 года. Ее могли убить позже, но не раньше.

Зацепив пинцетом темный носок, он поместил его в пакет.

– Здесь тоже могут быть монеты, – предположил Майк.

– Пока не вижу. Зато здесь что-то круглое.

Энди протянул руку и достал небольшое кольцо. Ассистент запечатал его в прозрачный пакет, который надписал и передал мне. Тусклый металл, усыпанный по поверхности мелкими осколками, отливал слабым золотистым цветом. На самом широком месте виднелись черные линии гравировки. Это могли быть инициалы.

– Кажется, тут буквы А и Т, – сказала я.

На кольце не было ни даты, ни пробы. Я бы сказала, что это недорогое кольцо, которое могла носить молодая женщина.

– Смотрите, – обрадовался Энди. Он лежал на полу. Когда Майк подошел к нему с фонарем, Энди подвинулся. – Здесь какая-то надпись.

– Где?

– Похоже, в кирпичную кладку попал кусок ткани.