Майк направил свет в нишу и прочел:

– «Крысиный яд Каплоцелли». Произведено в… Первые три буквы можно расшифровать как Детройт – здесь видны буквы Д, Е и Т.

– А дата? – спросила я.

– Терпение, детка, – ответил Майк. Он уткнулся носом в стену. – Нарисован череп и кости. «Беречь от детей»… Наш писатель чист. Яд расфасован в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году.

– Она оказалась здесь не раньше семьдесят восьмого года.

– С кляпом во рту и в чем мать родила?

– Не исключено. Но яд мог уничтожить все, что было на ней…

– Она точно была жива, когда ее замуровали? – Ужасная картина ее предсмертных мук стояла у меня перед глазами. Мною овладел какой-то животный страх.

Энди и Майк переглянулись.

– Какой смысл затыкать рот мертвому человеку, правда, Майк? – проговорил Энди.

– Может, они тут играли в какую-нибудь странную игру, – ответил детектив. – Что у нас дальше?

– На сегодня хватит, – решил Энди. – Позаботьтесь о том, чтобы полиция взяла здание под охрану. Сейчас я даже не стану все это трогать, а с утра начну обрабатывать с головы до ног.

– Что ты думаешь найти?

– Следы ударов тупым предметом. Или старых переломов. Все, что может помочь с установлением причины смерти. Сомневаюсь, что она умерла от недостатка кислорода. В общем, переломы и больные зубы. Потом сопоставим эти данные с медицинскими картами. Может быть, удастся ее опознать.

– Мисс А.Т. пропала лет двадцать пять – двадцать шесть назад, – рассуждал Майк. – Нам осталось узнать всего лишь, кто она такая и кто ее сюда определил.

Теперь мне нужно опознать двоих. Эту женщину и насильника. Они ничем не связаны, кроме того, что я не знаю их имен и не представляю, как они выглядят. Как бы я хотела поскорее это выяснить.

– Условия работы здесь далеки от идеальных. Утром мы вышлем бригаду и перевезем скелет в морг, – рассудил Энди.

Майк позвонил своему лейтенанту, чтобы через него вызвать начальника окружной полиции и организовать охрану здания. Мы остались дождаться полицейских, а пока вышли на улицу. Нужно было посадить Нэн Тот на такси и отправить ее к мужу и детям.

– Ты на машине? – спросил Майк.

Я мотнула головой.

– Надень перчатки. У меня машина за углом. Есть хочешь?

Было уже за одиннадцать, и желудок издавал красноречивое урчание, напоминая о том, что час ужина давно миновал.

– Что такое «борборигми»? – вдруг спросил он.

– Последний вопрос из «Опасности»? – устало спросила я. – Даже и думать не буду, готова сразу отдать двадцатку – только бы скорее поесть.

Сколько я их помню, каждый вечер, когда мы оказывались вместе, Майк и Мерсер на спор задавали мне последний вопрос из телевикторины. Где угодно – в баре или на месте преступления. Майк всегда находил способ прерваться и начать свою игру с вопросами. В колледже он изучал военную историю и мог описать чуть ли не любое сражение или биографию генерала, причем он знал о нем все вплоть до того, какого цвета была его лошадь.

– Отгадаешь – плачу за двоих.

Майк прыгнул в машину и запер двери, оставив меня на холоде. Я забарабанила по стеклу.

– Не знаю я. Я уплачу за твой ужин, только открой.

Он открыл дверь и перекинул несколько папок с бумагами на заднее сиденье.

В ногах у меня валялся недоеденный сэндвич с копченой колбаской.