– Вообще?

– Вообще. Почти четыре года. Потом ее уволили из журнала, и она решила снова присоединиться к сообществу. У меня тогда партнер только что умер от СПИДа. Я был просто в отчаянии. В эти тяжелые времена мы с Эмили были поддержкой друг для друга. Тогда мы стали действительно близки.

– Когда вы снова сорвались? – спросил Майк.

– Двенадцатого сентября 2001 года. У меня сестра работала в портовом управлении. Мой магазин был всего в нескольких кварталах от Всемирного торгового центра, я пытался туда прорваться…

– Тедди, можете не объяснять. – Для Майка события того дня тоже были личной трагедией. – А Эмили?

– Она держалась, пока не сорвалась год назад. В очередной раз потеряла работу и почти полностью истратила небольшое наследство, оставленное родителями. Естественно, я давал ей взаймы, но она просто бедствовала. «Уже три вылета», – говорила она. Тогда она и сорвалась.

– Что значит «вылета»? – спросила я.

– Она в третий раз «вылетела» из программы. Это типичная ситуация. Так происходит, если человек решает для себя, что ему не справиться.

– Итак, мы знаем, как она «вылетела» во второй и и третий раз. А когда был первый?

Тедди с минуту молчал, соображая, потом продолжил:

– Сразу после колледжа. Она пила и принимала наркотики с подросткового возраста. В основном кокаин. Один преподаватель привел ее в группу самопомощи, такого же типа, как Анонимные алкоголики. Я точно знаю, что пару лет она ничего не принимала. Тогда она много писала и даже издала несколько серьезных вещей.

– А потом сорвалась?

– У нее начались отношения с одним молодым парнем из программы. И что-то напугало ее до смерти. Не знаю, что там произошло, она всегда объясняла это именно так. Говорила, что лучше быть одинокой пьяницей, чем жить с обкуренным психопатом.

– Она его так и называла – психопатом?

– Именно.

– Вы знаете, как его звали? – спросил Майк.

– Монти. Не знаю, имя это или фамилия. Но я точно помню, что его звали Монти.

– Вы с ним виделись?

– Нет, никогда, детектив. И Эмили больше его не видела. Они познакомились на программе, когда она проходила курс реабилитации в первый раз. Еще девчонкой, сразу после школы. Какое-то время они жили вместе. Но после того, как они расстались, она ничего не хотела о нем слышать.

– Почему?

– Я никогда не говорил с ней на эту тему, это слишком личное. Не знаю, в чем была причина – в сексе, в наркотиках, может, в чем-то еще.

– После этого у нее были мужчины?

– Насколько мне известно, ничего серьезного. У нее были друзья, но ничего больше.

– Как часто вы виделись с Эмили?

– Мы разговаривали почти каждый день. Раза два в неделю мы ужинали. Вчера тоже собирались поужинать. Как обычно делают друзья.

– Вы вчера говорили с ней? Может быть, она была чем-то обеспокоена? Или собиралась встретиться с кем-то до вас? – спросила я.

Он качнул головой.

– Нет. Когда она позвонила в магазин, у меня не было времени говорить. В первой половине дня она оставила сообщение, в котором назначила время, когда мы встретимся в Хадсон-бей, чтобы поесть гамбургеров.