Я положила карту на стол, чтобы Батталья мог лучше ее разглядеть. В первый раз за последние четыре года я сняла ее, когда мы вернулись из больницы, – чтобы сделать новую пометку на участке. Линия, образованная пластмассовыми кнопками, шла от дома Анники по местам предыдущих преступлений. Все нападения произошли между пересечением 66-й и 44-й улиц со Второй авеню, ближе к реке. В двух кварталах от ближайшей подземки.

– Шеф, насильнику нравится это место, – твердо сказала я. – Он очень хорошо здесь ориентируется и уверен, что всегда сможет скрыться. И с каждым разом, когда ему это удается, его все больше заносит.

– И что из этого следует?

– Скорее всего, он тут работает, – сказал Мерсер. – Или живет. Он скрывается слишком быстро, за это время невозможно выйти к Лексингтон-авеню и сесть в метро. Где-то в этом районе у него есть место. Хотя это район только для белых, а цвет его кожи такой же черный, как у меня. Оттуда он выходит на охоту, туда возвращается после нападения. Это его берлога.

– Думаешь, этот эксперт может нам помочь? – Батталья посмотрел на часы, пропустив мимо ушей слова Мерсера о цвете кожи. Они напоминали о нерешенных расовых проблемах, которые, обязательно всплывут во время предвыборной кампании.

– Нам нечего терять, – заключил Мерсер. – На этот раз он пролил чужую кровь. И если вошел во вкус – ждите новых нападений.

Я торопливо открыла папку и вынула оттуда вырезку из старой газеты. Батталья уже повернулся ко мне спиной и направился к двери.

– Продолжайте в соответствии с вашими планами, – распоряжался он на ходу.

Но мне показалось, что он вздрогнул, когда я вынула из папки и развернула газетную вырезку времен его предыдущей кампании. Я хотела показать ему предвыборный заголовок. Возможно, прокурор сам помнил его. «Проблема в Шелковом Чулке: прокурор не сдержал обещания покончить с серийным маньяком».

– Ты серьезно? Действительно хочешь, чтобы я привлек свидетельства кого-то из старых истцов?

– Я уже застолбила час в завтрашнем заседании – на тот случай, если Батталья понял суть дела, – ответила я. – Список присяжных составлен в понедельник, поэтому заседать они будут до конца февраля. Можешь сегодня с кем-нибудь связаться?

Мерсер принципиально поддерживал отношения с потерпевшими по нераскрытым преступлениям. Как только сбор информации из банков ДНК распространился по всей Америке, потерпевшие воодушевились – даже те из них, кто был совершенно уверен, что преступника никогда не поймают. Детектив составил список женщин, которым нужно было сегодня позвонить. Было бы хуже, если бы они узнали из СМИ, что человек, когда-то напавший на них, взялся за старое. Все они были сломлены тем, что с ними произошло. Оправились от удара каждая в большей или меньшей степени. Я была твердо уверена, что суд над маньяком поможет им полностью прийти в себя.

– Я бы хотел начать с Дарры Голдсвит. Это крепкая женщина, всегда готова помочь следствию и живет на старом месте.

Я просмотрела ее случай. Мерсер и я постоянно пополняли розыскные дела новой информацией: на новое место жительства, окончание школы, переход на новую работу, замужество…

– Тебе нужен ее телефон? Я пока почитаю полицейские отчеты. К тому времени, как ты подъедешь, подготовлю всю информацию по ее делу.

Мерсер записал домашний и сотовый телефон потерпевшей.

– Если привезешь ее к часу, то в два мы будем первыми у присяжных.