– Почему это место так важно для вас? – спросил Мерсер.

Зельдин вздохнул и продолжил:

– С исторической и культурной точки зрения, места, где жили великие люди, должны быть сохранены. В январе 1845 года был опубликован «Ворон». Он принес По известность и славу, которых так он долго ждал. Именно тогда он переехал в то здание на Третьей улице в верхней части города – из фермы Бреннана на Западных Восьмидесятых.

– Вы видели это место? – продолжил Зельдин. – Вы представляете себе, какие работы, какие замечательные произведения писались в жалких комнатенках, которые он снимал? – Зельдин сделал паузу. – Думаю, вам это все равно. Благодаря этому вы и держитесь на плаву.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Если бы иск не был проигран, если бы здание не сломали – вы бы никогда не нашли скелет. Он остался бы там навеки, как и замышлял убийца.

– Что вам известно о костях? Об этих замыслах?

– Только то, что я прочитал в газетах и узнал от членов общества. Хотя мы, безусловно, заинтересованы, – сказал Зельдин, указывая стаканом в сторону Майка.

– По жил там всего лишь год. Чем именно это место вас так интересует?

– Да, мистер Чэпмен, всего лишь год. А вам известно, что было написано в доме на Третьей улице?

Мы дружно мотнули головами.

– Тонкий рассказ-размышление о неслыханной страсти и неслыханной ненависти. «Бочонок амонтильядо».

– Ах да, конечно, – вспомнила я. Это было одно из самых знаменитых произведений По, и мы проходили его на курсе литературы в университете. – Рассказчик замуровывает кого-то, кто предал его, за кирпичной стеной. Хоронит заживо и смеется, а тот умоляет его отпустить. Почему он так поступил со своей жертвой?

Воображение нарисовало картину смерти молодой Авроры Тейт, которую замуровали как раз там, где был написан рассказ.

– Девиз семейства, мисс Купер: «Nemo me impune lacessit». – «Никто не оскорбит меня безнаказанно».

Зельдин знал латынь идеально.

– Может быть, мы ищем там, где нужно, – сказал Майк. – Связан ли как-нибудь с сообществом человек по имени Монти? Или, может быть, был связан двадцать-тридцать лет назад?

– А почему вы спрашиваете?

– У одной из жертв по этому делу был дружок Монти.

– Думаю, он пудрил ей мозги, детектив. Со стороны убийцы было очень остроумно придумать себе такое имя. По двум причинам. «Амонтильядо».

– Херес? – догадалась я.

– Именно. Бледный сухой херес из Монтильи – региона Испании. Рассказчик пригласил свою жертву в катакомбы для пробы этого редкого напитка в бочонках. Он хотел, чтобы жертва напилась и потеряла сознание, а очнулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как кладется последний камень ее пожизненной тюрьмы.

Аврору Тейт тоже, подумала я, в подвал на Третьей улице заманил кто-то, кого она предала, обещая ей, что там будет героин или кокаин.

– Затем следует имя убийцы, – продолжал Зельдин. – Не помните, мисс Купер? Монтрезор. Такое имя ему придумал По.

– Монти, – прошептал Майк. – Я носился за человеком по имени Монти, как будто это было его настоящим именем. Если он был парнем Эмили и он убил Аврору Тейт, наверняка он просто играл с людьми.