— Конечно, выясните. В противном случае сильно об этом пожалеете! А теперь срочно вызовите нам такси!

По-прежнему обнимая Тамару в ожидании, когда мои требования выполнят, я никак не мог избавиться от чувства, что все это далеко не случайно.

Часть 29. Тамара

Последующие дни закрутили меня, как хоровод, и я лишь изредка возвращалась мыслями к тому, что случилось в той самой проклятой джакузи. Да и, по правде говоря, мне нравилось знать, что Разумовский с этим так или иначе разберется и без моего вмешательства.

Иногда мне совсем не верилось в то, что я действительно выхожу замуж за этого невыносимого мужчину. Да и его слова о том, что он не верит в любовь, способствовали этому на все сто процентов. Но… наш брак был делом решенным, а это означало, что совсем скоро я отправлюсь под венец. А дальше будет видно, может, моей любви хватит на нас двоих.

Эта мысль была настолько внезапной, что я охнула. Вик, как раз отправившийся за моими туфлями, чтобы подать их мне, обернулся:

— Красиво, правда? — хмыкнул он. — А ты была против гипюра!

Я помотала головой. Ну не станешь же говорить, что виной моим эмоциями вовсе не гипюр, а осознание, что я люблю Игоря Разумовского. Не просто влюблена, а именно люблю…

— Нет. Точнее, очень красиво, да.

Я повертелась перед зеркалом. Вдруг стало страшно и как-то горько. Как будто весь этот образ невесты, смотрящей на меня из отражения, принадлежал чьей угодно жизни, но только не моей. Захотелось снять все с себя и поехать туда, где меня уже ждали — в дом Игоря. Там были Адам и Дина. Серафима Александровна, присматривающая за ними, и неугомонный Голд. И там мне так отчаянно хотелось занять свое место.

— Ты чем-то расстроена?

Вик подал мне туфли цвета слоновой кости. Я не спеша надела их и повернулась к другу.

— Не расстроена. Просто… наверно, это нервы.

— Ну, это нормально перед свадьбой. — Виктор взял меня за плечи и решительно развернул к зеркалу вновь. — И смотри, как ты обалденно выглядишь! Да все невесты мира меркнут перед такой очаровашкой!

Вик был прав. Перед тем, как идти замуж, женщины еще и не такое испытывают, вот только от его слов почему-то легче не стало.

— Ладно. Пофотографируй меня. Я обещала показать близнецам наряд, — попросила Виктора, вручая ему смартфон.

— Только улыбаемся… улыбаемся, мой сладкий пирожок, — промурлыкал Вик, и я растянула губы в улыбке.

— Они только и говорили, что о тебе, — сообщила бабушка Игоря, когда мы с ней садились пить чай на кухне.

Когда я добралась до особняка Разумовского, меня стало затапливать облегчением. Страхи отступали, замещаясь тем удивительным чувством, которое я испытывала каждый раз, когда мы собирались вместе.

— И кажется, им сейчас совсем не до меня, — мягко улыбнулась в ответ.

С верхнего этажа раздавался громкий топот, перемежаемый радостным лаем ретривера. За последнее время, мы с Диной и Адамом сблизились еще больше, а когда сын Разумовского все же назвал меня мамой и посмотрел с надеждой, я почувствовала волнение, которого ни разу еще не переживала.

Но в тот же момент у меня появился вопрос: «А будут ли у нас с Игорем общие дети?». По понятным причинам его я озвучивать будущему мужу пока не стала.

— Ты задумчивая, Томочка, — озвучила Серафима Александровна то, что видела, и подвинула ко мне вазочку с печеньем.

— Просто немного волнуюсь, — почти не соврала я в ответ.

— Не переживай.