«Опять денег просить будет, крохоборка, — неприязненно думал он, доставая из шкафа теплый шотландский плед. — Пора с ней прощаться. Вот только как? Девка ушлая, точно рыба-прилипала. Попробуй отвяжись».

Тяжело вздохнув, Павел закутался в мохнатый плед и вернулся к огню. Догорающие поленья подернулись мерцающими золотыми сполохами, Павел поправил их кочергой. «Господи, вот так бы и помереть. Уснуть и не проснуться, — отрешенно думал он. — Устал, смертельно устал…»

Его не беспокоили, Марина с Варюшкой наверняка смотрели очередное дурацкое ток-шоу. Мысли ворочались, как медведи в берлоге: все ленивее и тяжелее. Незаметно для себя Павел задремал. Спал тревожно, снилась галиматья: галдящая толпа обозленных родственников и вонючий грязный пруд, в котором он, Павел, невесть как очутился. Проснулся от негромкого, но настойчивого стука.

— Что? Кто здесь? — подхватился он, ошалело озираясь.

В комнате было темно, камин давно погас, глухая тьма наползала со всех сторон, лишь от окна слабо струился скупой свет уличного фонаря. Павел подслеповато прищурился, силясь разглядеть циферблат часов, когда в дверь снова поскреблись. Кряхтя и покашливая, он поднялся — ноги затекли, спину ломило. Сказался сон в неудобной позе.

— Ну кто там еще? — сиплым спросонья голосом спросил он.

Из-за двери послышался срывающийся шепот Лизы:

— Папа! Папа! Открывай! Скорей открывай, слышишь!

— Здрасьте, пожалуйста. Явилась — не запылилась. Ночь на дворе. Люди спят, а ей трын-трава. Потрепаться захотелось, — недовольно бубнил Павел, роясь в карманах брюк в поисках ключей.

— Быстрее, папа. Быстрее, — встревоженно лепетала дочь за дверью.

— Бог мой, да что случилось-то? — нотки отчаяния в голосе дочери насторожили Павла. Понял — произошло непоправимое. Его разом затрясло, пальцы одеревенели, и он с трудом попал ключом в замочную скважину.

Лиза вихрем ворвалась в кабинет и кинулась к отцу, руки тряслись, бледное лицо перекошено, густые черные волосы растрепались, как у ведьмы. От неожиданности Павел отшатнулся. Бросившись на шею отца, она громко прерывисто зашептала:

— Папа, я убила его. Убила! Что делать?

Павел оторопел:

— Что ты городишь? Кого ты убила?

— Каспарова, папа. Убила! — и она бурно разрыдалась.

Глава вторая

Вечером из заплеванного подъезда местной телекомпании «Наше ТВ» вывалилась гомонящая толпа сотрудников, журналисты живо обсуждали прямой эфир с мэром города Свешниковым и кандидатом в депутаты Государственной думы Сергеем Парамоновым. Кандидат, будучи близким другом мэра, пользовался безграничной поддержкой последнего.

Компания остановилась под ближайшим фонарем, мужчины столпились вокруг эффектной огненно-рыжей девицы лет тридцати.

— Ну ты, Сааба, и отожгла! Когда ты ввернула, что, по мнению общественности, строительство новой школы будет разморожено только после того, как Свешников достроит сыну особняк, я думал, тебе конец.