— Так что мешает сейчас сделать то же самое? — я повернул к себе подружку, заглядывая в глаза. — Тебе нужно заявить о себе, значит всё должно быть сделано по высшему разряду. Пусть даже после этого ты разосрёшься со всем Большим театром. Плевать! Ты станешь известной, мы тебя раскрутим на радио, и они сами приползут звать обратно! Вот увидишь!

— Ты просто не представляешь, что это за люди. — Лена грустно покачала головой. — Это банда почище преступников. Там сплошная круговая порука, узкий круг пробиться в который практически невозможно.

— Я думал, там наоборот, дикое соперничество, — никогда не лез в это осиное гнездо под названием богема и не собирался, но и за свою девушку я был готов порвать любого в прямом и переносном смысле. — Понятно, что чужих они стараются не пускать, но вряд ли между самими режиссёрами большая любовь.

— Надо давить через Союз Композиторов, — вот кто не знал слово поражение, так это Соня. — Раз уж там в принципе дали разрешение на постановку, значит и режиссёра сменить разрешат. Особенно под соусом мол дорогу молодым и прочее. Тут главное, чтобы этот ваш Левин сам не испугался.

— Он не наш, его Иосиф Эмильевич нашёл. — я вспомнил, как Цемель привёл похожего на подростка парнишку, которому оказалось уже под тридцатник, и заявил, что это наш новый режиссёр-постановщик. — Не думаю, что он откажется. Лазарь давно перерос своё место, ему нужно двигаться дальше. Да и нам будет лучше иметь под рукой человека способного осилить постановку такого уровня.

Глядя на щуплого, какого-то помятого и испуганного с виду Лазаря Яковлевича, я не поверил, что он вообще способен на что-то кроме похмелья. Но мой импресарио имел изрядный кредит доверия, так что мы дали возможность поработать, тем более что режиссёр действительно был нужен, впереди планировался большой концертный тур нескольких групп. И надо сказать, я ни разу не пожалел. Левин оказался профессионалом, да ещё с дипломом, и кучей идей, из-за которых он и не прижился в больших театрах. А вот у нас развернулся по полной, но было видно, что его тянет к чему-то большему чем шоу. Так что это была отличная возможность реализовать себя.

— Думаете, надо ехать? — Понятное дело, что Лена сомневалась, всё-таки шаг был крайне серьёзным и мог привести к катастрофическим последствиям, но я лично считал, что лучше перессориться со всем Большим театром и сделать хорошо, чем пытаться угодить и в итоге получить дерьмо на выходе. То, что малолетнюю выскочку откуда-то из провинции будут топить я не сомневался. Как и в том, что нам обязательно надо показать зубы.

— Хочешь, я с тобой поеду? — мне было не сложно, а поддержать подругу и будущую спутницу жизни было делом чести для мужчины. — Возьмём Иосифа Эмильевича, всё равно он в Москве уже больше времени проводит чем дома, и рванём. Нагнём там всех, и сделаем так как нам надо, а не как им хочется.

— Хочу. — Зосимова закивала, словно китайский болванчик, с Семёном ей сам чёрт был не страшен. Да и куда какому-то там необразованному чёрту до Мастера-энергета, кавалера орденов Красного знамени, Почёта, ордена за Личное мужество и даже, по большому секрету ордена Ленина и Золотой звезды Героя. И это всё в восемнадцать лет! Тут старики то далеко не все таким могут похвастаться, а значит и авторитет у такого человека будет куда выше. — Поехали!

— Договорились! — я чмокнул девчонку в макушку. — Сонь, ты с нами?

— У меня учёба. — поморщилась та. — Контрольная неделя, никак не вырваться. Так что вы давайте сами, я за Лену кулаки держать буду. Поехали поедим, а то я с учёбы сразу к вам, да и время уже к вечеру. Заодно и с Иосифом Эмильевичем созвонитесь и всё обсудите.

Возражений не последовало. Кушать хотелось не только Софье, но и нам с Леной. Зосимову я забрал из консерватории, где она постигала тайны сочинения музыки, Сикорская же добиралась своим ходом.