В остальном дорога проходила спокойно. Кроме меня и мамлея в колхоз отправили ещё одного бойца, из роты Разрядников, но тот сразу забился в угол и не отсвечивал. Я тоже в разговоры не лез, тренируя погружение сатори одним потоком сознания, вторым удерживая маскировочную технику. И даже не сразу понял, что мы уже несколько минут стоим, припёртые со всех сторон длинномерными фурами дальнобоев.

— Ну чего так долго⁈ — товарищ Уваров, как оказалось, не отличался терпением, ну а может просто в очередной раз хотел показать, что он тут главный. — Почему задержка?

— Мост впереди, — а вот водиле было на всё пофигу. — Строили его ещё в шестидесятых, всё обещают, что новый сделают и никак. Поэтому тут всегда стоять приходится. И ведь не объедешь, ближайший через тридцать вёрст почти.

— Безобразие! — младший лейтенант надулся, но сделать ничего не мог. Реальность как-то не спешила подстраиваться под его хотелки. Да и выехать в обратную сторону у нас никак бы не получилось, обе полосы мало того, что были забиты, так ещё канавы по краям оказались довольно глубокие, с резкими спусками. Короче развернуться вообще без вариантов. — Мы так точно опоздаем!

Нам, солдатам, это было по барабану. Есть офицер — все вопросы к нему. А солдат спит, как известно, а служба идёт. Вот мы и чилили на расслабоне, пока не стало ясно, что застряли мы тут надолго. Это доходчиво донесли до нас крики дальнобоев, застрявших вместе с нами. В основном они состояли из матов, но что за солдат, что не умеет разговаривать на административно-матерном? Так что в отличии от товарища Уварова мы сразу поняли, что случилось и… остались сидеть в машине. А чего, служба идёт… ну вы поняли.

Однако через час ничего не изменилось. Напряжение среди дальнобоев нарастало, это чувствовалось по количеству мата на предложение. Если раньше в обороты включали одно, два слова, для красоты, то сейчас цензурными остались только предлоги, да и те некоторые умельцы произносили так, что хотелось закрыть детям уши. Судя по всему, ситуация была действительно серьёзная, и хоть лично мне было до фонаря, стало жалко товарища младшего лейтенанта. Он бледнел и потел, представляя, что с ним сделают за опоздание. По-моему, в мыслях он уже до четвертования добрался и не факт, что это была последняя обстановка.

— Тащ лейтенант, — я слегка подсластил пилюлю. — я схожу, гляну, чего там? А то до вечера простоим.

— Да там таких умников… — попытался вставить свои пять копеек водила, но я уже хлопнул дверью, отсекая возражения.

— Рядовой Калина, тьху ты Калинин!!! — а вот мамлей не постеснялся открыть дверь и приняться орать мне вслед. — Немедленно вернитесь!!! Это приказ!!!

— Да, да, сейчас! — я кивнул, но сам как шёл в сторону моста, так и продолжил идти.

— Стоять! — подобное поведение Уваров спустить не мог и кинулся в погоню, только вот ему для этого нужно было вылезти из машины, а я времени зря не терял и когда наш командир догнал меня, я уже стоял возле кучки мужиков, на повышенных тонах выяснявших отношение. — Рядовой, объявляю вам наряд вне очереди!

— Хоть три, только дайте послушать, — отмахнулся я, ведь речь как раз и шла о том, когда откроют мост.

— Да не могу я вас пустить!!! — плотный мужик лет пятидесяти с папкой в руках и в светоотражающем жилете и белой каске экспрессивно размахивал руками. — Вы видите трещину?!! И это только полотно повело, а опоры вообще практически рассыпались!!! На нём даже людям стоять опасно, а вы предлагаете мне большегрузы пропустить?!! Да меня посадят!!!

— А «нам что делать»?!! — кроме первого предлога остальные слова были исключительно нецензурными, но все прекрасно поняли, что имеет ввиду дальнобойщик.